Читать книгу - "Бездушный Хеллион - Джоди Кинг"

быть, он тайком затащил ее сюда.

Ее слова заставляют мои глаза метнуться к ней:

— Что? — Я вырываюсь, во мне нарастает ярость.

Я не даю ей шанса ответить, разворачиваюсь и направляюсь прямо к трейлеру с Блаш на буксире. Добравшись до него, я пытаюсь открыть дверь, но она заперта. Я стучу кулаком по стеклу.

— Илай! Открой, мать твою! — Кричу я, гнев кипит в моем голосе.

Я начинаю слышать мужские и женские голоса изнутри и продолжаю стучать, пока, наконец, дверь не открывается. Они оба стоят передо мной, и когда она делает несколько шагов вниз, я провожаю ее взглядом, пока она надевает толстовку. Когда она пытается пройти мимо меня, я хватаю ее за плечо.

— Сколько тебе лет? — Я спрашиваю почти агрессивно.

Ее карие глаза устремляются на Илая позади меня, и я встаю в поле ее зрения, отпуская ее руку. Ее взгляд встречается с моим, и она выпрямляет спину.

— Мне только что исполнилось восемнадцать, — говорит она уверенно, почти с гордостью.

— Ты знаешь, что ему за тридцать, верно? Твои родители знают, что ты здесь? — Я спокойно спрашиваю ее.

— Нуар, какого хрена... — Илай кричит у меня за спиной.

Я разворачиваюсь к нему лицом.

— Заткнись нахуй, — кричу я.

Он хмуро смотрит на меня, и я поддерживаю напряженный зрительный контакт с ним, слыша, как она уходит, но я так зла, что позволяю ей.

Я указываю пальцем на Илая.

— Ты уезжаешь отсюда. Сегодня же, — решительно заявляю я.

Он скрещивает руки на груди.

— По словам мадам, у меня в запасе еще неделя, но после этого я буду рад покинуть эту дыру.

Я киплю от ярости, его отношение почти вызывает у меня желание убить его. Его зеленые глаза с осуждением скользят вверх-вниз по моему телу.

— Ты злишься, потому что я попробовал другую киску, хотя сама явно была с этим гребаным клоуном всю ночь.

Блаш усмехается у меня за спиной.

— О боже, я была бы очень осторожна с тем, о ком ты говоришь, потому что я полностью предана Холлоу. Ты не продержишься и гребаного часа, если я скажу этому "Клоуну", что ты говоришь о том, что ты только что сказал, не говоря уже о неделе.

— Мне похуй, где был твой жалкий член, Илай, — говорю я горько сквозь стиснутые зубы, снова привлекая его внимание ко мне, и его глаза сужаются.

— Во мне нет ни капли ревности, поверь мне, дело даже не в этом, — заявляю я, медленно делая шаг вперед. — Но я предупреждала тебя о ее возрасте.

Он хихикает, отводя взгляд в сторону.

— Она женщина.

— ЕДВА! — кричу я, и его глаза встречаются с моими. — Тебе сколько? Тридцать четыре? — Я с отвращением качаю головой.

— Отвали, Нуар, ты недалеко ушла от ее возраста, — пытается оправдаться он.

— Я чертовски уверена, что мне не восемнадцать!

Чувствуя, что сыта по горло его бредом, я делаю шаг вперед и протискиваюсь мимо него, вхожу в трейлер и направляюсь в спальню, чтобы собрать кое-какие вещи.

— Нуар… — Предупреждающий тон Илая преследует меня, когда я вхожу в комнату, а Блаш медленно идет за мной.

Я иду прямо к шкафу, хватаю сумку. Как только она у меня в руках, он вырывает ее у меня из рук. Я быстро оборачиваюсь и вижу, что перед ним стоит Блаш, свирепо глядя на него.

— Убери от нее свои руки, ублюдок, или я клянусь богом…

Она пытается забрать сумку, но он отдергивает ее, отталкивая ее в сторону, прежде чем шагнуть ко мне, в его глазах пылает гнев. Повинуясь инстинкту, я поднимаю руку и наношу сильный удар по его лицу, подпитываемая яростью.

Когда он отворачивает лицо в сторону, я сокращаю расстояние, между нами, тяжело дыша.

— Одна неделя, и я больше не хочу тебя видеть, Илай.

Его глаза встречаются с моими, смягчаясь.

— Нуар, пожалуйста.

Я решительно качаю головой.

— Нет. Я могу смириться со многими вещами — наркотиками, привычками, странным поведением, — но чего я не приму, так это секса с несовершеннолетними. Меня от этого тошнит.

— Она не несовершеннолетняя, — настаивает он, вызывающе выпрямляя спину, и становится заметен красный след на его щеке.

Мои глаза вспыхивают при виде Блаш, которая появляется в поле моего зрения позади него, ее розовые глаза полны ярости. Внезапно она поднимает пустую стеклянную бутылку.

— Блаш! Нет! — Я кричу, но слишком поздно. Она бьет ею его по голове, стекло разлетается вдребезги, и он падает на пол без сознания.

Мой рот открыт, глаза встречаются с глазами Блаш, и она просто пожимает плечами:

— Он сам напросился.

Я прерывисто выдыхаю, наблюдая, как она наклоняется, чтобы взять сумку из его рук. Она бросает его мне, и я ловлю.

— Возьми то, что тебе нужно. Ты заслуживаешь лучшего, чем этот кусок дерьма.

Мои глаза слезятся, когда я смотрю на Илая сверху вниз, чувствуя себя сбитой с толку. Четыре месяца моей жизни, и вот до чего дошло. Проблема во мне, раз я позволяю своему прошлому так влиять на меня? Или он действительно зашел слишком далеко? Все, что я знаю, это то, что я достаточно мудра, чтобы не ставить его или себя в эту дерьмовую ситуацию. Без моих лекарств я не могу быть рядом с кем-то, кто таким образом вызывает мое прошлое. Это болезненное осознание того, что мы несовместимы для отношений и даже дружбы, но это печальная правда. По моей щеке скатывается слеза, и Блаш делает шаг вперед, ее рука ободряюще сжимает мое плечо.

— Нуар, — тихо говорит она, и мои мокрые глаза устремляются к ней. — Не расстраивайся. Твоя позиция по этому поводу справедлива. Я не очень хорошо тебя знаю, но эта тема явно беспокоит тебя. Твои чувства имеют значение.

Я шмыгаю носом и слегка киваю, прежде чем поворачиваюсь к гардеробу, чтобы упаковать кое-какие вещи, включая свою маленькую куколку. Когда я готова, я переступаю через Илая, замечая, что он все еще дышит, но рыдание подступает к моему горлу, чувство вины закрадывается, когда я прохожу мимо него. Блаш обнимает меня за плечи и выводит из трейлера.

ГЛАВА 20

Выйдя из душа, я стою перед зеркалом, тщательно нанося краску на лицо, как я делаю каждый день, мои контактные линзы все еще на месте. Мои мысли возвращаются к Нуар и тому, что она проговорилась.

— Снова принадлежать? — Бормочу я себе под нос. — Что, черт возьми, это значит?

У моей маленькой Куколки явно есть скрытые секреты. Может быть, она была с другими парнями. Ну, конечно, она, блядь, была, и я ненавижу эту мысль, но так оно и есть. Меня так сильно беспокоила