Читать книгу - "Шляпы - Клэр Хьюз"

от добродетели к пороку. Если прически постепенно приобретали преувеличенные размеры, шляпы не отставали. На гравюрах Томаса Роулендсона в технике акватинта, выполненных в конце XVIII века, в Воксхолл-Гарденз девушки занимаются своим ремеслом в коротких юбках, со взбитыми прическами и в шапо-бержер гигантских размеров. Необходимо было спасать репутацию фасона.

Революция и шляпа

Мария-Антуанетта, представлявшая из себя молочницу в Малом Трианоне в Версале, являла пример моды на английский стиль одежды для загородного отдыха, который стала перенимать французская знать до Революции. Модистка королевы, Роза Бертен, благодаря своему мастерству сделала Париж столицей европейской моды в 1780‐х годах, но растущее недовольство злоупотреблениями аристократии оказало сдерживающее воздействие на шляпные моды. Элизабет Виже-Лебрен, изобразив себя на автопортрете 1782 года в незатейливом платье, предвосхищает появление вкуса к простоте: крестьянская соломенная шляпа закреплена на голове ровно поверх непудреных кудрей, а украшение из полевых цветов напоминает ранние шапо-бержер (ил. 19). Портрет Марии-Антуанетты (1783) кисти Лебрен, на котором королева изображена в белом муслиновом платье и простой соломенной шляпке, был настолько непарадным, что его пришлось вернуть, но такой стиль получил широкое распространение, пусть и на короткий срок. События опередили моду, и во время и после Великой французской революции любые проявления роскоши, все, что ассоциировалось с придворной жизнью: шелка, бархат, кружево, треуголки, даже шапо-бержер – стали представлять опасность для своего обладателя. Большие шляпы вышли из употребления, но соломка, все же весьма демократичная, осталась в обиходе. На портрете Ирины Воронцовой (1797) кисти Лебрен маленькая шапо-бержер княгини выглядит молодо и изящно, дерзкая кокарда – отсылка к Революции. Помещенная на затылок и завязанная под подбородком, эта шляпка предшествует моде на капоты.

Ил. 19. Элизабет Виже-Лебрен. Автопортрет в соломенной шляпке. 1783 © Национальная галерея, Лондон

Долли Варден

Общественная смута после Революции и наполеоновских войн принесла с собой радикальные перемены во взглядах на моду: самым желанным образом стала «классика». Шляпы уже не приковывали взгляд, волосы подстригали или носили гладкие прически, а головные уборы стремились повторять классический профиль. Тем не менее, как говорила деревенская девушка со страниц романа Томаса Гарди, иногда не помешает «яркая вспышка над головой». Так, шапо-бержер снова вошла в моду в 1870‐х годах – и снова благодаря художественной литературе – под названием «Долли Варден» в честь героини романа Чарльза Диккенса «Барнеби Радж» (1841). Романы Диккенса публиковались в периодических изданиях по частям, и автор часто использовал в описании героев причудливые детали костюма, чтобы читателю было легче запомнить персонажей. Долли, дочь слесаря, запомнилась благодаря соломенной «шляпке с вишневыми лентами… самый кокетливый и соблазнительный головной убор, когда-либо придуманный коварной модисткой»[275]. Поскольку действие романа происходит в 1780‐х годах, Диккенс описывает шапо-бержер, подобную той, что мы видели на Полли Джоунз. Этот фасон в реальной жизни превратился в «Долли Варден».

К 1850 году многие романы Чарльза Диккенса получили сценическое воплощение. Театральные постановки стали еще более многочисленными после его смерти в 1870 году, что и положило начало популярности Долли Варден. Королевский театр Друри-Лейн в Лондоне выпустил дивертисмент «Полька Долли Варден» в 1870 году. В Америке в 1872 году шляпке героини посвятили песню:

Have you seen my little girl? She doesn’t wear a bonnet

She’s got a monstrous flip-flop hat with cherry ribbons on it[276].

Видели ли вы мою малышку? Она не носит капот,

На ней шляпа с широченными полями и вишневыми лентами.

В песне Долли описывается как вертихвостка, и в 1870‐х годах наряд «Долли Варден» включал короткие юбки, объемный турнюр и шляпку, надвинутую на глаза, – типичный образ кокетки.

К. Уиллет и Филлис Каннингтон описывают шляпку фасона «Долли Варден, или пастушка» начала 1870‐х годов как «соломенную шляпу с невысокой тульей и широкими мягкими полями, которую носили, низко надвинув на лоб. Вокруг тульи повязывали ленты, часто с длинными свободными концами-„завлекалочками“». Такой фасон, согласно авторам, «не носили лучшие люди общества»[277]. Тем не менее этот фасон был очень популярен в Америке. В марте 1872 года универмаг Lord & Taylor рекламировал шляпу Долли Варден «из белой стружки с лентами канареечного цвета, нежно розовыми розами и кокетливо загнутыми полями». Но уже в апреле газета The New York Times опубликовала диалог, в котором «Мэри» предостерегает подругу о том, что шляпки Долли Варден «вероятно, всем придутся по нраву, и через десять дней вы не сможете отличить девушку с Гранд-стрит от девушки с Бродвея»[278]. В это время в Великобритании вслед за публикацией в 1868 году антифеминистского эссе Элизы Линн Линтон «Девушка нашего времени» шляпка Долли Варден начала ассоциироваться с образом курящей эмансипированной девицы, ставшей героиней множества карикатур (ил. 7, глава 8). Если шляпа становится комичной, дни ее сочтены. В ноябре 1872 года американский журнал провозгласил, что Долли Варден мертва: «Даже самые преданные поклонницы отреклись от нее»[279].

В 1870‐х годах шляпы стали расти в вертикальном направлении, а «цыганские» шляпки и фасон «Памела» были оставлены для загородных поездок и отдыха на побережье. Леди Гленкора в романе Троллопа «Премьер-министр» (1875) в середине лондонского светского сезона вздыхает, что «все отдала бы за то, чтоб оказаться в Мэтчинге с одними только детьми и гулять в соломенной шляпке и муслиновом платье»[280] – это не особенно оригинальное стремление к «простой жизни» возвращает нас к миссис Эндрюс с портрета Гейнсборо.

Свежий воздух деревни и морского побережья очистил репутацию шапо-бержер, но к 1880‐м годам этот фасон уже не является частью высокой моды. Маркиза Мэнсон из романа Эдит Уортон «Эпоха невинности», действие которого происходит в Америке 1870‐х годов, «в пестром наряде с фестонами, в сникшей соломенной шляпке». Эксцентричная Дороти Грей из романа Энтони Троллопа «Семья господина Скарборо» (1883) предпочитает жить в деревне и не желает выходить замуж. Ее шляпка, «которую она ради приличия называла капотом, придавала ей вид самый необычный… она была сделана из черной соломки и была круглой… с завязками из широких коричневых лент». У нее было «две или три таких шляпы… она носила их в Лондоне с той же невозмутимостью, с какой прогуливалась в сельских окрестностях родного городка»[281], в ущерб каким-либо матримониальным перспективам. Добродетельность Памелы и игривость Долли Варден остались в прошлом.

Шляпа-колесо

Рубеж веков был величайшим моментом для шляпного дела – во всех смыслах. У всех были шляпы, и