Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

В любом случае случилось что-то серьезное, и Майк не решается ей рассказать.

Отношения между ними ухудшились. Шахматные партии прекратились. Теперь София занималась у себя в комнате своими делами, а вместе с Майком они только завтракали. Первые два-три дня София не хотела говорить ни о чем, кроме дневника. Майк изо всех сил убеждал ее, что беспокоиться не о чем; возможно, ее мама общается с адвокатами по поводу развода, в таких делах ведь приходится действовать скрытно, и так далее и тому подобное. Но София не отступала, и однажды вечером Майку не оставалось ничего другого, кроме как рассказать ей правду.

– В коме? – София вся затряслась. – Как же так?

Она бросилась на кровать и разрыдалась. Майк стоял у стола, не понимая, что делать. Это его вина: надо было думать сразу, надо было отговорить девочку от идеи с дневником.

– Прости, что не сказал раньше, – беспомощно проговорил он. – Я не мог. А сначала вообще почти ничего не знал.

София по-прежнему лежала, зарывшись головой в подушку, и горько плакала. Казалось, она его даже не слушает.

– В коме? – сквозь слезы повторила она.

Потом повернулась и умоляюще посмотрела на Майка: «Скажи, что это неправда».

– Врачи говорят, шансы неплохие, – пытался утешить ее Майк. – Кэролайн хорошо реагирует на лечение. Твоя бабушка все время с ней.

София села на кровати, по-прежнему всхлипывая. Вытерла слезы.

– И полиция считает, это несчастный случай? Поверить не могу. Очевидно же, что это сделал мой отец.

– Мы пока не знаем, София. Главное – кризис миновал, и твоя мама идет на поправку. Все будет хорошо!

– Кошмар какой. И во всем виновата я!

София боялась даже представить, во что превратится ее жизнь, если мамы не станет.

27

Майк старался проводить с Софией все свободное время (которого было не так много), и не мог не заметить, как она медленно, но верно впадает в депрессию. Есть она не перестала, но было видно: каждый кусок дается ей с трудом. Она ни разу не позволила себе вспылить или сорваться, но в каком-то смысле так было даже хуже. Майк предпочел бы, чтобы девочка вымещала свою злость и беспомощность на нем. Он это заслужил, согласившись подкинуть дневник.

Майк понимал: очень скоро все может стать гораздо серьезнее. София слишком долго жила в заточении. Куда дольше, чем он предполагал. Он рассчитывал на три-четыре месяца – в крайнем случае пять, – а прошло уже одиннадцать. Знай он, как все обернется, придумал бы другой план. Но теперь ничего не поделаешь, сокрушаться о прошлом бесполезно.

Если операция против преступной сети не состоится в ближайшее время, София проведет в неволе целый год. И пусть у нее есть своя комната с двумя окнами, через которые проникает немного дневного света, год – это очень долго.

Майк застал Софию перед зеркалом на дверце шкафа. На ней были новые джинсы и футболка, влажные волосы она собрала в хвост.

– Мне бы подстричься, – сказала она. Перекинула волосы через плечо вперед, чтобы оценить, насколько они отросли: сантиметров на пять ниже груди.

– Можем хоть сегодня, – отозвался Майк, стоя по другую сторону кровати.

Он хотел добавить что-то еще, но осекся. Хорошие новости надо сообщать осторожно. Сейчас София хочет услышать только одно – что ее мама выздоровела.

– Ты хотел что-то сказать?

– Да, – решился Майк. – Через десять дней состоится операция против сети.

Рука Софии, поглаживавшая волосы, замерла. Девочка посмотрела на Майка. Она не моргала и, казалось, перестала дышать. В ее глазах блеснули слезы.

– Что это значит?

– Что твоя жизнь больше не будет в опасности. Гаррет, Холт… остальные… Их всех накроют разом. Потом будут новые операции.

– И я смогу отсюда выйти, – проговорила София, словно не веря.

– Да.

И тут София сделала кое-что неожиданное. Она медленно приблизилась к Майку и обняла его.

Тот обнял ее в ответ, положив ладони на худенькую спину.

Так они стояли несколько секунд.

– Спасибо, – произнесла София сквозь слезы.

Он кивнул, хотя она все равно бы не увидела. Потом вытер глаза – тоже не смог сдержать слез. Он будет скучать по ней больше, чем мог себе представить.

София разжала объятия и отстранилась.

– Я смогу ухаживать за мамой вместе с бабушкой.

– Да, конечно.

– А точно уже через десять дней?

– Таков план. Будем надеяться.

София кивнула.

По сравнению с тем, сколько она уже прождала, десять дней – сущий пустяк. Но учитывая, в каком она состоянии, – целая вечность.

– Пойдем со мной.

Майк развернулся и направился к двери. Но не к той, что вела во вторую часть подвала, а к выходу. Достал из нагрудного кармана ключи, отпер дверь, как делал столько раз. Но сейчас не вышел, а отступил, давая дорогу Софии.

Она посмотрела на него. Подошла.

За дверью начиналась лестница. София много раз видела первые ступени, когда Майк входил или выходил.

На потолке зажглись две лампочки и осветили всю лестницу, которая оказалась довольно высокой и узкой. Майк начал подниматься по бетонным ступеням. На первой площадке он обернулся посмотреть, идет ли София следом. Ни один не произнес ни слова.

Дверь наверху была не заперта и открылась бесшумно.

Они вышли в просторное помещение – что-то вроде гостиной в деревянном загородном доме. Здесь было три окна, за ними бушевала зелень. Пение птиц слышалось гораздо отчетливее, чем в подвале.

Обстановка была скудная. Либо здесь давно никто не жил, либо хозяева не заботились об уюте. Пара кресел, диван, стол и четыре стула. На столе пустая