Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

весьма обветшалым. Снаружи и внутри царила мрачная, унылая атмосфера, как будто на протяжении многих поколений здесь почти не слышался смех. Повеяло не столько деятельной ненавистью, сколько строгостью и крушением надежд. Еле заметно пахло гарденией. Аромат был таким слабым, что, как ни старайся, его не уловишь, но он настигал тебя, стоило о нем забыть.

Рут осветила комнату слева.

–Это была библиотека и кабинет мистера Гарри, помнишь?

Он увидел, как ее взгляд остановился на раскрашенной железной табличке, вделанной в панель на стене, а затем смущенно опустился. Он знал, о чем она подумала: это был потайной сейф, который он, как предполагалось, ограбил.

Она выключила свет, и они перешли на другую сторону холла.

–Гостиная, в которой ничего не изменилось со времен твоего пребывания здесь. – Они прошли вглубь дома. – Он тут. Хочешь с ним повидаться? – Она включила свет. – Старик лежал на огромной кровати, такой просторной и широкой, что он в ней затерялся; скорчился, как безвольная тряпичная кукла. Его глаза были закрыты, и лицо во сне выглядело более естественным, чем в бодрствующем состоянии. К лицу спящего относятся снисходительно; оно и должно напоминать маску. Рядом с кроватью стоял пустой стул.

–Теперь мы оставляем его на ночь внизу, в этой маленькой дополнительной гостиной. Не так, как было при тебе. Кресло слишком тяжелое, чтобы я могла таскать его вверх и вниз по лестнице дважды в день.

–Ты укладываешь его спать? А как же переодевание?

–Ну, такими вещами я не занимаюсь, это было бы неприлично. Я поднимаю его с кровати, да, он не так уж много весит. На нем такая фланелевая штука, что-то вроде спального мешка, а днем, когда он просыпается, я просто накидываю сверху халат и стеганое одеяло. Мистер Билл меняет нательное белье каждые два-три дня, хотя мне чаще всего приходится ему напоминать. Это так жестоко, когда ты беспомощен и зависишь от милости других людей.

Когда ее рука потянулась к выключателю, Таунсенд, отворачиваясь, успел заметить, как мирно сомкнутые веки чуть приоткрылись и глаз хитро уставился на него, но темнота наступила слишком быстро, чтобы он мог быть в этом уверен.

Они снова вышли в коридор, и он замешкался у подножия лестницы.

–Не поднимайся наверх, Дэн, – взмолилась Рут. – Если они неожиданно вернутся, тебе будет отрезан путь к отступлению. Наверху ничего нет, только спальни.

–Что это? Мне показалось, я услышал, как кто-то ходит там на цыпочках.

–Ты же знаешь, это мисс Адела, наша… – она покрутила пальцем у виска. – Она вообще не спит. Вечно подкрадывается и подслушивает у двери, даже когда ничего нельзя услышать. Я не знаю, почему ее оставили в доме, а не отправили в лечебницу. Она прячется, когда я приношу ей еду наверх, и не выходит, пока я не уйду. Но все равно я никогда не толкаю дверь спиной. Мистер Билл всегда носит ключ от ее комнаты с собой, никому другому его не дает. Как в свое время мистер Гарри.

–Ее когда-нибудь осматривали? Был ли у кого-нибудь из посторонних шанс осмотреть ее? Откуда они знают, что она на самом деле…

–Говорят, это было сделано много лет назад. Говорят, теперь бесполезно.

–Говорят, – лаконично повторил он. – Нельзя исключать, что это убийство. Пусть и медленное.

–Раньше я пыталась себя убедить, что это ее рук дело. Ну, сам пойми – я всячески старалась тебя оправдать хотя бы в мыслях. В тот момент в доме больше никого не было – не считая бедного старика, конечно. Но… – Рут обреченно опустила руки. – Когда пришла полиция, ключ от ее комнаты нашли на теле трупа, а сама комната была заперта снаружи.

Они прошли через пустой холл вблизи от лестницы и оказались в столовой. Под стеклянным колпаком, которому было лет сто, стояла ваза с восковыми фруктами. За ней виднелись закрытые двустворчатые двери.

Он заметил, что ей, похоже, не терпится вернуться.

–Пойдем, Дэнни, теперь ты все видел.

Он направился к двустворчатым дверям.

–Зачем ты хочешь туда войти? – прошептала она и попыталась удержать его за руку. – Какой от этого толк?

Он уже открыл двери и включил свет.

–А какой вред? – парировал рассеянно.

Рут неохотно вошла вслед за ним. Изнутри стеклянные панели были прикрыты темно-синими полосами рулонных штор, примерно по одной на каждые три секции. Еще одна полоса шла по потолку, как навес, управляемый снизу при помощи шнурка. Они были кое-где залатаны и заштопаны. На одной виднелась ромбовидная дырочка, которую не потрудились заделать.

Пол в комнате был выложен старомодной мозаикой, серой от въевшейся пыли. Там стояли два плетеных кресла с высокими спинками и плетеный диванчик. Вдоль одной из стен тянулся длинный низкий стол с плиточной столешницей, на которой, очевидно, в былые дни стояло множество растений и цветов в горшках. Теперь вокруг не было ничего живого. Какие-то высохшие зеленоватые нити все еще свисали с горшков, подвешенных на кронштейнах по углам.

–Здесь он и сидел?

Ее лицо сморщилось.

–Дэн, не говори… так! – Она попыталась зажать уши ладонями, но он опустил ее руки. – Как будто сам не знаешь! Хватит пялиться! Отойди!

–Ох, я думал, это просто следы ржавчины от вбитых гвоздей.

–Я не знаю, почему они не выкинули все давным-давно! – выпалила Рут. – Не знаю, почему оставили как есть. – Она продолжила, уже тише: – Но сюда больше никто не заходит. Я сама здесь впервые с того самого дня…

–Я тоже, – с горечью пробормотал он, когда они покинули оранжерею.

Рут снова закрыла за ними двери с синими шторами. Створки дважды снова открывались с дребезжанием и скрипом, и ей пришлось приложить усилия, чтобы их одолеть.

Фрэнк стоял, погруженный в размышления. Рут подошла и уткнулась лицом ему в грудь.

–Дэнни, Дэнни, зачем ты все это устроил? Ты, наверное, сошел с ума от ярости, когда он обвинил тебя в воровстве из сейфа. Почему у тебя в руках был обрез? Если бы мы только могли исправить то, что тогда случилось. Я бы так тебя любила. Я все еще люблю, но теперь я не могу быть с тобой.

Он позволил ей излить свою скорбь. Ничего нельзя было сказать, не было никакой возможности утешить. Она подняла голову.

–Давай, Дэнни, тебе лучше уйти. Ты пробыл здесь достаточно долго.

Они снова миновали лестницу и холл. Он на мгновение задержался, чтобы закурить сигарету. Она добралась до входной двери первой, приоткрыла ее и выглянула наружу. Что-то пошло не так. Внезапно показалось, что там полыхает золотой рассвет. Сквозь ослепительное сияние прорвался