Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

случае отсюда дом не виден напрямую, но стоит быть начеку на случай, если кто-то будет бродить по открытой местности в другой стороне и заметит какие-нибудь отблески. Я возилась здесь всю неделю, тайком привозила вещи в кресле старика. – Она слегка улыбнулась. – Иногда он восседал на шесть дюймов выше, чем обычно, но, к счастью, никто не заметил. Я каждый день на час или два прикатывала его сюда и читала ему вслух. Пока он вне поля зрения, им наплевать, куда я его отвожу. Вот так они о нем заботятся, о да.

Она указала на два слоя одеял, расстеленных на полу поверх мешков из-под муки и картофеля.

–Лучшее, что я могла для тебя сделать в этом смысле, Дэнни. Я принесла одеяло со своей кровати. Я бы отдала и матрас, но он оказался слишком громоздким, чтобы перетащить его сюда незаметно.

Фрэнк обнял ее. Они молча стояли рядом. Он не находил слов, Рут, похоже, все устраивало.

–Я, пожалуй, пойду, – сказала она.

–Сможешь войти или тебе придется их будить?

–У меня есть свой ключ.

–Не лучше ли мне пройти часть пути обратно с тобой? На той дорожке жуть как одиноко.

–После того, как я столько рисковала, чтобы тебя никто не заметил? Ну уж нет! Со мной все будет в порядке, здесь никогда никого не бывает. Погаси свечу, пока не закроешь дверь опять.

Он вышел наружу и прошел вместе с Рут несколько шагов.

–Когда я увижу тебя снова?

–Каждое утро около одиннадцати я вывожу старика подышать свежим воздухом. Тогда и подойду.

–Не рискуй больше, чем необходимо. – Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида в темноте. Затем повернулся, вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Свеча снова зажглась, и Фрэнк оглядел жутковатое, погруженное в полумрак помещение. Снял пиджак и свернул его в рулон вместо подушки. Мрачно улыбнулся и тихо, насмешливо проговорил:

–С моря вернулся убийца домой[10].

18

Когда Таунсенд проснулся, у него было такое ощущение, будто он открыл глаза в гроте. Вокруг царили голубоватые сумерки. От лежания на дощатом полу у него болели кости, а шею как будто свело навсегда. Он развернул «подушку» и просунул руки в рукава пиджака. Затем снял с окон зеленые фетровые накладки; Рут использовала обычные кнопки. Кто-нибудь мог увидеть маскировку снаружи и удивиться.

В хижине не было водопровода, и пришлось искать воду. Фрэнк увидел что-то вроде лесистого луга со множеством больших, залитых жарким солнцем прогалин, по форме напоминавших блюдца. Пара белых бабочек гонялись друг за другом, и, насколько он мог судить, больше ничего нигде не шевелилось. Главный дом находился далеко за пределами видимости.

Наконец его поиски увенчались успехом. Это оказался не ручей, а совсем тоненькая родниковая струйка, но вода была чистая и холодная. Он умылся и немного попил, сложив ладони чашечкой. Потом наполнил пустую банку, чтобы сварить себе кофе.

Похоже, Рут позаботилась обо всем остальном. Наверное, в главном доме кто-то решил, что в кладовой завелся призрак, раз припасы начали исчезать. Кофе, сгущенное молоко, бекон, бобы и даже пакет сахара. В одном конце комнаты был выложенный брусчаткой камин, Фрэнк развел в нем небольшой огонь из веточек и соломы и постарался сберечь тлеющие угли на достаточно долгий срок, чтобы на них можно было вскипятить кофе. Он боялся использовать большие куски дерева, чтобы дым из трубы его не выдал.

Фрэнк брился вслепую над жестянкой с чуть теплой водой, безопасной бритвой, которую сунул в нагрудный карман, покидая Тиллари-стрит, как вдруг услышал прерывистый шелест, как будто в тишине снаружи что-то ползло по земле.

Он подскочил к двери и, присев на корточки, выглянул в щель. Это оказались всего лишь прорезиненные колеса инвалидного кресла, которое Рут катила по дорожке.

Он вышел наружу и вытаращил глаза. В инвалидном кресле застыло существо, по форме напоминающее человека, искусно слепленного из розового теста. Живыми в нем были только глаза. Между ними и телом, в котором они находились, был такой разительный контраст, что на мгновение у Таунсенда возникло иллюзорное впечатление, что Рут катит всего лишь два глаза, похожих на автомобильные фары, подвешенные на уровне лица сидящего в кресле человека.

Они уставились друг на друга в напряженном молчании – чертеж человеческого существа и законченный проект архитектора.

Рут проговорила с той слегка монотонной интонацией, с какой обычно обращаются к детям, беспомощным или немым:

–Поглядите-ка! Кого мы видим? Это же ваш старый друг, он вернулся! Вы рады встрече?

Казалось, эти глаза уже не смогут стать ярче, чем были, но им это удалось.

Затем Рут спросила более теплым, живым тоном:

–Как все прошло, Дэнни?

–Без сучка и задоринки, Рут. Ты обо всем позаботилась.

–Я всю ночь не могла сомкнуть глаз, так волновалась.

–Почему?

–Я привела тебя так близко к ним. Чем больше я об этом думаю, тем более легкомысленным кажется этот поступок. Ты уговорил меня на прошлой неделе, но… Это же последнее место на земле, где тебе следует находиться!

Фрэнк загадочно улыбнулся и ничего не ответил. Он впервые видел ее в рабочей одежде. На самом деле это была не униформа, а, скорее, ее подобие. На девушке было платье из какой-то хрустящей, желтой, накрахмаленной материи, а поверх него две белые полоски, на гренадерский манер пересекающие грудь, и свисающий с талии фартучек из такой же ткани. Так-то лучше, подумал Фрэнк; теперь она выглядела куда опрятнее той девушки, что выбежала к нему из многоквартирного дома на Уотт-стрит.

–Ах, он ждет, когда ты поздороваешься, – сочувственно заметила Рут и наклонилась вперед, чтобы взглянуть на своего подопечного. – Не разочаровывай его, Дэнни! – жалобно продолжила она. – Посмотри, он умоляет! Я знаю, чего он хочет. – Она рассмеялась, опять наклонилась вперед и хлопнула себя по коленям. – Разве ты не помнишь, как вы с ним ругались? Ты выплескивал на него чуть ли не весь свой словарный запас, когда рядом никого не было. Не потому, что был зол или имел что-то против него, а просто в этакой ленивой, добродушной манере. Но все эти выражения! – Она усмехнулась воспоминаниям. – Это было что-то вроде шифра между вами двумя. На самом деле он наслаждался сквернословием. Я думаю, это был своего рода извращенный способ продемонстрировать, что вы сдружились. Давай, поприветствуй его как следует. Я отойду, чтобы вам не мешать.

Она убрала руки со спинки, повернулась и бесцельно побрела в сторону. Глаза над креслом блеснули.

Ситуация должна была быть забавной,