Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

вопросы не превращаются в спагетти из взаимосвязанных «почему», не имеющих ответов. Нет. Это же невозможно, правда? Моника всегда была ей как сестра, у нее на всем белом свете не было человека ближе, она была для нее даже ближе матери. Моника была рядом всю ее жизнь. Она была ее опорой и наперсницей: не имея своей семьи, она относилась к Лори как к родственнице.

Именно Моника познакомила ее с Робертом, когда им было по восемнадцать. Роберт был другом семьи, как она тогда сказала. «Думаю, ты полюбишь его». И Моника оказалась права, потому что она всегда была права. Сколько Лори себя помнила, Моника всегда была рядом, надежная и непреклонная. Была она рядом и в день свадьбы, и все то время, что длился ее токсичный брак с Робертом, выступая в роли жилетки. Она была рядом до аварии и после, вместе с ней рыдала над могилами нерожденных детей, поддерживала ее, когда крохотные гробики исчезали за бархатной шторой…

Она всегда считала Монику сильной. Как же здорово она держалась, когда так внезапно умер бедняга Дуги. Радости и беды, взлеты и падения, подъемы и спады. Они делили все это поровну, как сестры… О господи! Дуги. Эта мысль сбивает Лори с ног, как товарняк с сорвавшимися тормозами, и внезапное осознание с силой сдавливает ей грудь и мешает дышать.

– Прошу вас! – Она снова принимается стучать в дверь. – Пожалуйста, кто-нибудь! Мне нужно поговорить с детективом Райли.

Глава 60

Мы опоздали.

Когда мы приезжаем, Линну Джордж на носилках выносят из квартиры. Она страшно кричит.

– Больно… Господи, помоги мне! – Парамедики пытаются подключить ее к капельнице, Линна то впадает в забытье, то вновь возвращается в реальность. Я подбегаю к носилкам.

– Линна! Линна! Что случилось? Расскажите, что произошло?

– Похоже, она что-то выпила, – сообщает мне парамедик. – Какую-то кислоту. – Он бросает на меня взгляд, по которому я понимаю: дела у Линны Джордж не очень-то хороши, хотя мне не надо было бы проходить специальную подготовку, чтобы по стонам и крикам бедной девушки самому понять это.

– Проклятье! Линна! – На этот раз я кричу, мои эмоции бьют через край. Невидящий взгляд ее красивых глаз устремлен на меня, и я замечаю в них боль. – Расскажите, Линна, – говорю я. – Скажите, кто это сделал.

Дэвис держит меня за руку, на ее лице отражается ужас. В горле у Линны булькает, она издает жуткий, нечеловеческий скрежещущий звук, который можно описать только как сигнал о приближении неминуемой, мучительной смерти – ведь внутри у нее все сожжено.

– Скажите мне, Линна! – В моем крике мольба. – Скажите, дорогая моя, кто это сделал? – Я смотрю на нее. Всего несколько дней назад, когда мы с Дэвис беседовали с ней, она была жизнелюбивой, амбициозной женщиной, которая попалась на удочку Роберта Миллса и полностью изменила свою жизнь, так как верила, что он любит ее.

– Это была женщина? Кто? Прошу, Линна, не умирайте… Вы сильная, Линна, очень сильная. Вы прорветесь… все будет хорошо. Скажите мне… скажите, как ее звали.

Я вижу, что она пытается заговорить. Я вижу, как на ее шее быстро двигается кадык, когда она пытается вдохнуть через мучительную боль, раздирающую ее внутренности, отключающую ее жизненно важные органы, медленно убивающую ее. Я, наверное, плачу, потому что мой взгляд вдруг туманится.

– Линна, я доберусь до того, кто это сделал. Да поможет мне Бог, клянусь, я найду этого человека и позабочусь о том, чтобы он в муках сгнил взаперти.

Я буквально вижу, как она уходит; ее красивое тело извивается на носилках даже несмотря на то, что его накачивают морфином. Она умирает, как животное, страшной, мучительной, недостойной и, самое главное, ненужной смертью.

Я поворачиваюсь к Дэвис.

– Звони Вудсу. Нам нужно закрыть границы. Я не позволю этой суке уехать из страны. Разошли описание и фото Моники Льюис. Нам нужно найти ее прежде, чем она сядет в самолет и исчезнет. Давай, Дэвис, быстрее. – Но она принимается звонить еще до того, как я договариваю.

Я снова смотрю на Линну. Она все еще мечется на носилках, ее тело подергивается; лицо залила смертельная бледность, а глаза едва не вылезают из орбит – так пристально она вглядывается в меня.

– Это же была она, да, Линна? Это сделала она?

Неожиданно она хватает меня за руку – это очень похоже на непроизвольный спазм, ее пальцы впиваются мне в ладонь.

– К… К… К… Ки… Ки… – произносит она, прежде чем впасть в милосердное забытье.

Глава 61

Моника в магазине дьюти-фри под внимательным взглядом ярко накрашенной продавщицы, работающей за комиссию, изучает ассортимент у прилавка «Кларанс».

Она не помнит цвет тонального крема, которым обычно пользуется. Это «Уит» или «Хани уит»? Она накладывает капельку на тыльную сторону ладони и растирает. «Уит». Да, точно. «Хани уит» слишком желтый для ее кожи, а ей нужен более естественный тон. Во всяком случае, так говорит продавщица, глядя на нее как на произведение искусства.

Моника покупает тональный крем, а с ним и свои любимые духи «Коко мадемуазель», предварительно щедро сбрызнув себя из тестера. Этот запах напоминает ей о Роберте. Он нравился ему, и он, сколько она помнит, всегда дарил их ей на день рождения и Рождество, а иногда и просто так.

Забрав покупки, она идет через зал вылета в дамский туалет. Там, естественно, полно народу – это же аэропорт. В иной ситуации такое количество людских тел в крошечном помещении вызвало бы у нее раздражение, однако сегодня она рада оказаться в толпе потных озабоченных незнакомок с уродливыми чемоданами.

Запершись в кабинке, она открывает свой дорожный несессер, достает зеркальце и ставит его на крышку сливного бачка. Собрав свои волосы, она надевает парик, а потом набрасывает на него платок. Затем она быстро снимает с себя джинсы и блузку. Места для них в ручной клади нет, поэтому она выбрасывает их в мусорную корзину. Жаль, конечно. Блузка от «Задиг и Вольтер», и стоит целое состояние. Ну и ладно, утешает она себя, накупит себе тряпок в Каннах.

Надев белое платье прямого, свободного покроя, она борется с молнией, и наконец ей удается застегнуть ее до самого верха, точно так же, как много лет назад он сам застегнул ее на ней.

Моника смотрит на свое отражение в маленьком зеркальце и поправляет платок; в этом наряде она похожа на парижанку, в частности на Одри Хепберн, особенно когда в качестве последнего штриха надевает темные очки «кошачий глаз» от «Шанель». Никто не узнает ее. Да ее никто и не ищет. Сомнительно, что Линну Джордж так скоро найдут. Пройдут дни, а может, даже недели. К тому времени она превратится