Читать книгу - "Предательство во времени - Джули МакЭлвен"

Астрид положила руку на предплечье Дэвида, соединяя их. — Мы его не знаем, — холодно повторила она. — Думаю, этот допрос окончен, мисс Донован. Она взглянула на герцога, когда тот поднялся. — Ваша светлость.

— Благодарю, что приняли нас, миссис Ларсон, мистер Ларсон, — сказал герцог. — Мы искренне не хотим причинять вам дополнительную боль. Нам нужно лишь узнать правду. Убийца сэра Джайлса все ещё на свободе.

Астрид направилась к шнуру звонка. — Я велю Уайману вас проводить.

— В этом нет необходимости, — сказала Кендра и вместе с герцогом направилась к двери. На пороге она остановилась и оглянулась на семью. — Ещё один вопрос. Вы знаете состав невидимых чернил?

Наступила резкая тишина. — Мы знаем несколько составов секретных чернил, — наконец ответил Бертель, сильно нахмурившись. — А что?

Кендра изучала его лицо, пытаясь понять, не кажется ли ей, что он выглядит более измученным, чем когда вошёл из сада. — Просто любопытно. Спасибо.

На этот раз она позволила герцогу вывести себя из комнаты.

— Что ж, это оказалось тяжелее, чем я ожидал, — признался герцог, опускаясь на бархатное сиденье городского экипажа. В его глазах была тревога. — Я прекрасно понимаю, что вопросы задавать необходимо, дорогая. Совершено убийство. Но трудно не чувствовать их боль от потери сына, брата. Ты ведь тоже её почувствовала?

— Да. Но эта боль могла превратить одного из них в убийцу.

Герцог долго молчал, затем тяжело вздохнул. — Ты права, но… бедный человек. Я знаю, каково потерять ребёнка таким образом. Удивительно, что он не сошёл с ума от горя… Его голос затих, и он отвернулся к окну.

Кендра с удивлением почувствовала комок в собственном горле, увидев мучительную печаль на лице герцога. Она вспомнила, как впервые оказалась в девятнадцатом веке и работала на кухне. Тогда ей рассказывали, что после гибели жены и ребёнка герцог на время почти лишился рассудка.

Кто-то раздел сэра Джайлса и часами наносил на его тело знаки невидимыми чернилами, а затем вырезал ему язык.

Удивительно, что он не сошёл с ума от горя…

Слова герцога снова прозвучали у неё в голове, и Кендра подумала: а может быть, он — или она — всё-таки сошёл с ума.

26

Кендра глубоко вдохнула, вытянула сцепленные руки над головой и потянулась. Выдохнула и резко наклонилась вправо. Обычно она занималась йогой рано утром в своей спальне, чтобы можно было оставаться в свободной нижней сорочке и корсете, и только Молли наблюдала то, что считала странной американской привычкой. Но утром перед поездкой к Ларсонам времени не было, а после возвращения Кендра потратила пятнадцать минут на обновление записей на грифельной доске и в «книге убийства» — папке, куда складывала рисунки и наблюдения. В современной полиции ведение такого дела было стандартной практикой, и недавно она начала делать то же самое здесь.

Герцог ушёл на лекцию в Общество естественной истории, где должен был выступать американский аболиционист и квакер Элиас Хикс. Имя отдаленно казалось знакомым, но Кендра никак не могла вспомнить почему. Приглашение герцога пойти вместе она отклонила. Последнее, что ей сейчас нужно, — встреча с соотечественником, подумала она, заставляя руки и торс вытянуться ещё чуть дальше. Что, если он начнет расспрашивать её об их родине? Америка Элиаса Хикса не была её Америкой. Общих ориентиров почти не нашлось бы. На месте жилого комплекса в Виргинии, где она снимала квартиру, сейчас, вероятно, находились хлопковые или табачные поля какого-нибудь плантатора. А о чудовищном кошмаре рабства, происходившем прямо сейчас, Кендра вообще не хотела думать. Точно не моя Америка.

Она закрыла глаза. Вдох. Выдох.

Открыв глаза, Кендра медленно выпрямилась, потянулась к потолку на счёт три и наклонилась влево.

Она приспосабливалась к новой жизни — правда приспосабливалась, — но паника все равно сжимала грудь всякий раз, когда возникала вероятность встретиться с человеком, который раньше существовал для неё только на страницах учебников истории. Какая-то часть её по-прежнему боялась случайно сказать или сделать что-нибудь, что изменит ход истории. Другая часть считала такие встречи просто до невозможности странными. Лучше не устанавливать никаких связей между собой и случайными историческими фигурами. Даже если теперь она сама жила внутри этой истории.

Связи…

Не выходя из бокового наклона, Кендра перевела взгляд на грифельную доску. Нужно думать о связях.

— Что, во имя небес, ты делаешь?

Кендра повернула голову и увидела, как в комнату входят Ребекка и Алек. Солнечный луч высветил огненные оттенки каштаново-рыжих волос Ребекки, собранных в высокий узел и перевитых персиковой лентой под цвет простого хлопкового муслинового платья. Алек явно только что вернулся с верховой прогулки: темно-зеленый охотничий сюртук туго облегал широкие плечи, длинные ноги были затянуты в лосины из оленьей кожи, заправленные в чёрные гессенские сапоги, которые камердинер наверняка долго полировал до глубокого блеска.

— Думаю, — ответила Кендра и выпрямилась. Она повела плечами, с удовлетворением чувствуя, что растяжка ослабила напряженные мышцы.

Ребекка недоверчиво подняла бровь. — Если ты так говоришь. А где Его Светлость? — спросила она, направляясь к буфету, где стояли кофейник и чайники.

— В Обществе естественной истории.

— А. — Ребекка налила себе чай. — Папа тоже там.

Алек достал из внутреннего кармана клочок бумаги, подошёл к Кендре и протянул ей.

— Что это? — спросила она, пробегая записку глазами.