Читать книгу - "Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз"

такие шутки положен штраф? – хихикает Софи, а у меня волосы на затылке дыбом встают. И я не выдерживаю.

– Софи, почему ты… зачем ты шутишь о смерти? Зачем хоронишь себя раньше времени?

Чувствую на себе ее посерьезневший взгляд и на мгновение отвлекаюсь от дороги, чтобы услышать:

– Мне кажется, если я не буду бояться смерти, она будет ко мне милосердна.

Глава 10

От наблюдателя

Той ночью у них ничего не было.

В коттедже Бекки до самого рассвета горел свет, а, как сказала Дороти, при свете такими вещами не занимаются. Откуда она об этом знала, неизвестно, а спорить было себе дороже.

Побег девушек в Лондон наделал много шума, породил массу обсуждений и сомнений, но стоило небесно-голубому Мини Куперу остановиться у дома Девисов, поднявшийся гул разом утих. Джинберийцы могли перестать притворяться, что обожают торчать на улице в десять вечера под начавшимся ливнем, расслабиться, наконец, и разойтись по домам, чтобы набраться сил перед предстоящим сбором яблок.

Это была одна из любимейших традиций Джинбери, когда со всех чердаков, из всех сараев и амбаров изымались плетеные корзины всевозможных форм и размеров, когда Гарри Томас выкатывал с заднего двора бочки выдержанного с прошлого года яблочного сидра, а его жена Берта готовила все для изготовления нового. Это был день, когда рыбаки не выходили в море, не работали лавочники, а Мэгги Уилкинз не копалась в имбирных парниках.

В этот день яблоки были повсюду: в корзинах, в карманах, в руках и за щекой. На центральной площади, украшенной разноцветными флажками, их тут же покрывали карамелью, запекали с медом и корицей, выжимали сок и делали из долек чипсы. Ими кормили лошадей в конюшне и угощали собак. Проводили взвешивание, определяя, кто собрал больше всех, и удостаивали чести первым выбить пробку и испить сидра Гарри Томаса.

А после, яблоки отправлялись в кастрюли с сахаром и имбирем, откуда выходили джемом, мармеладом или вареньем, переливались в баночки, расписанные Мэгги Уилкинз, и отправлялись в погреба до долгих и уютных зимних вечеров у камина. До пожеланий вкусного чаепития…

Настойчивый стук в дверь доносится, как из другого мира. Мне так тепло и уютно с головой под одеялом, что просыпаться совсем не хочется. Но стучащий не унимается, и позади меня начинает возиться разбуженный Вэйлон. Он притягивает меня к себе вплотную, и я улыбаюсь сквозь ускользающий сон.

Накануне, доставив домой Софи, я подъехала к своему коттеджу второй. Вэйлон уже сидел на крыльце, задумчиво жуя яблоко с моего дерева. Я держалась из последних сил и расплакалась, едва оказавшись в его руках.

«Мне кажется, если я не буду бояться смерти, она будет ко мне милосердна», эти слова не шли из моей головы. Я вспоминала Элси и плакала по ней тоже. Вэйлону пришлось отпаивать меня чаем с лимоном и мармеладом, чтобы я пришла в себя. Он делал то же, что и двадцать лет до этого, только теперь… теперь он не просто меня обнимал, но ласкал обнажавшуюся кожу, не просто целовал в висок или волосы, а касался губами моих, пока они не опухли от его утешений. Я так и уснула в его объятиях на диване в гостиной, а он, судя по всему, перенес меня в спальню.

Когда я поворачиваюсь к Вэйлону лицом, темно-карие глаза уже наблюдают за мной из-под полуприкрытых век. Я сладко потягиваюсь, а он сгребает меня в охапку и оказывается сверху. Лоскутное покрывало надежно скрывает нас обоих, и в уютном полумраке я чувствую себя достаточно храброй и провожу языком по губам Вэя. Его рука скользит по моему бедру вверх, и…

– Господи! Я думала, что-то случилось! – взвизгивает Сьюзен.

Я вздрагиваю, а Вэйлон высовывается из-под покрывала.

– Благодаря тебе ничего не случилось, Сью, спасибо, – с невозмутимым видом говорит он.

– Простите! Бекки, прости! Но если вы сию же секунду не встанете, наша команда точно проиграет в сегодняшнем сборе яблок!

Под нежный грудной смех Вэйлона я отворачиваюсь к стене, пряча от Сьюзен свое густо покрасневшее лицо.

– Могу я поинтересоваться, откуда у тебя ключ? – спрашивает он, когда все мы спускаемся на первый этаж.

– Боишься, что я могу нагрянуть в самый неподходящий момент? – хихикает Сьюзен, натягивая ярко-алые резиновые сапоги.

– Ты уже это сделала, – невозмутимо отвечает Вэйлон, протискивая голову в белый свитер крупной вязки. Наэлектризованные волосы спадают на глаза, и я не могу удержаться, чтобы не убрать их с его лица.

– Ну о-о-ой! – весело тянет Сьюзен и закатывает глаза. Я, смеясь, сбиваю бордовый берет, который она любовно устроила поверх колоска, и первой выскакиваю в свежее сентябрьское утро в своих желтых резиновых сапогах и плаще.

Мне нет никакого дела, откуда у Сьюзен оказался ключ от моей входной двери. Сегодня ночью я просто запру ее на внутренний замок. Ее, подвал, чердак, окна и любые другие щели, через которые способна проникнуть живая душа и вынудить Вэйлона убрать от меня свои руки.

Остаток команды дожидается нас у фонтана. Дороти с мрачным видом теребит ручку огромной корзины, Росс считает ворон, а Софи дразнит Рокки длинным прутом.

– Еще позже нельзя было явиться? – ворчит Дороти, спрыгивая с бортика фонтана и застегивая до подбородка свой синий дождевик.

– Можно! – отвечает ей Вэйлон, вскидывая подбородок. – Бекки? – он тянет меня за руку, и я падаю в его объятия. Дороти блестяще изображает рвотный позыв.

Этот день навсегда останется в моей памяти. Я запомню его по воздушному чувству влюбленности и беззаботной беготне по чужим дворам в поисках яблони побольше. Запомню по теплому солнышку и траве, усеянной первыми золотыми, багряными и оранжевыми листьями. Запомню по соленому ветру и редким каплям дождя. Запомню по аромату первого яблока в карамели и вкусу яблочного сидра на губах.

Последний раз я чувствовала себя такой счастливой, когда была жива Элси. Мне кажется, впервые за последние три года, я вдохнула полной грудью и согнулась пополам от хохота, когда Дороти рухнула с яблони в стог сена. Я снова люблю и вижу, как любят другие. Таю от случайных и нет прикосновений Вэйлона, радуюсь улыбке Сьюзен, когда Росс подхватывает ее на руки и кружит вокруг себя так, что расплетается ее колосок.

Отворачиваюсь от их бесстыжих поцелуев с языком, чтобы столкнуться с холодными от дождя и горячими от любви губами Вэя. Фотографирую хохочущую Софи с огромной корзиной полной яблок в очереди на взвешивание; важную Берту Томас в фартуке с яблоками, раздающую малышне стаканы яблочного сока; Мэгги Уилкинз, чмокающую в кожаный