Читать книгу - "Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз"

– Наплевать. Мне. Наплевать. – Отрезает она.

– Как угодно. Он достоин самой лучшей девушки. Благо, в Лондоне население позволяет ее отыскать. – Говорю я с напускным безразличием. По тому, как при этом вспыхивают пухлые щечки Дороти, легко догадаться, что Бруно каким-то неведомым образом умудрился зацепиться за ее бесчувственное сердце, сам того не поняв.

– Зато тебе больше никого искать не надо! Я так счастлива за Вэя и тебя! – мечтательно улыбается Софи, завязывая на банке бантик из бечевки.

– Если мы сидим за столом, это не значит, что нужно говорить тосты, – ворчит Дороти. – Вэйлон – лучший из мужчин, но вкус на девушек у него безобразный.

– Лучше бы тебе на кассе вместо картавости выдали чувство такта, Дори… – обреченно вздыхает Сьюзен, – может быть, тогда бы ты не говорила всем вокруг, что о них думаешь. Бекки, прости ее. У Дори чайник вместо головы.

Сама поражаюсь, как продолжаю сносить такое гадкое к себе отношение. Но Дороти ни о ком не отзывается хорошо, так что я в очередной раз проглатываю обиду и раздражение. Зачем лишний раз расстраивать Софи? Ей сегодня еще предстоит поездка в Плимут на обследование.

К слову, Росс на тыквенном пикапе уже здесь. Призывно сигналит у калитки Мэгги. Кара, мать Софи, белая, как снег, с темными кругами под глазами, спрыгивает с пассажирского сиденья на землю и спешит забрать у нас свою дочь.

– Вперед за покупками! Любимый клиент плимутских аптек уже в пути! – хихикает Софи, поплотнее запахивая на впалой груди шерстяной кардиган.

– Удачи, милая, – горячо шепчет Сьюзен, целуя подругу в висок. Дороти крепко стискивает губы и молча кивает брату через забор. Я гляжу Софи и ее матери вслед. Невыразимая боль сдавливает мое сердце.

Сьюзен медленно стирает с загорелой щеки тяжелую слезу. Я уже готова последовать ее примеру, но вибрация телефона отвлекает.

– Привет, Бруно. – Вымучиваю улыбку я и краем глаза кошусь на Дороти: о, как же старательно держит она безразличную мину! – Что?! Что приснилось? Боже, Бруно, я даже не знаю, что это такое…

– Дай мне. – Неожиданно требует Дороти и тянет руку к телефону. – Ну же?

Я растерянно ей повинуюсь.

– Привет. Пф. Конечно, элеутерококка не будет в соннике. Но это лекарственное растение, значит, у тебя верные друзья. Что удивительно, учитывая твое окружение. – Бурчит она. – Ну?.. Еще чего! Нет, не пойду я с тобой ужинать! Все, пока! – Дороти раздраженно закатывает глаза и вешает трубку.

Мы со Сьюзен обмениваемся многозначительными улыбочками.

– Слышала, у Шелли ночью родились щенки. – Невозмутимо произносит Дороти, снова берясь за кисточку с клеем. – Нужно выпросить у Берты одного для Софи. Вдруг это будет ее последняя радость.

Они похожи на креветок. Пять крошечных мокрых пищащих креветок, которые копошатся в одеяле в большой плетеной корзине и слепыми мордочками тычутся друг в друга, пытаясь найти мамино молочко.

Новоиспеченная мать с важным, но изможденным видом ластится об руку своей хозяйки. Мы втроем вваливаемся в ресторан как раз в тот момент, когда один из щенков заходится пронзительным писком. Он выбился из общей кучи и будто заплакал, почувствовав холод и одиночество. Я приседаю на колени и возвращаю худенькое трепещущее тельце обратно к братьям и сестрам. При этом замечаю у него на белой спинке аккуратное рыжее пятнышко, будто кто-то капнул на него краски.

– Берта, прошу вас, оставьте этого малыша для Софи. Разрешите купить его у вас для нее! – говорю я, кончиками пальцев поглаживая теплую дрожащую макушку.

– О, милая, – грустно улыбается Берта, опускаясь на колени рядом со мной, – не нужны мне деньги. Софи может забрать его, как только он начнет питаться самостоятельно.

– Через месяц, – хмыкает Дороти, мизинцем дотрагиваясь до кожаного носа выбранного мной щенка, – надеюсь, ты успеешь посидеть на ручках у своей хозяйки.

– Господи! Да сколько можно считать дни до ее конца! – внезапно вскрикивает Сьюзен, срывается с места и бросается к кухне, где хватает фартук и, стиснув его в руке, склоняется к плите. Через распашные двери я вижу, как она трет свои покрасневшие глаза.

– Сколько можно верить в волшебную пилюлю, которая сотрет из организма все метастазы?! – ворчит Дороти, обращаясь к задремавшему под боком у брата щенку.

– Каждый скорбит по-своему, девочка, – вздыхает Берта, – правых и виноватых в этом споре нет и не будет никогда.

Каждый скорбит по-своему. Как же верно это сказано. Мы с Лотти потеряли Элси мгновенно. Без подготовки, без мыслей. Сьюзен и Дороти видели каждый шаг увядания Софи. Одна отрицала неизбежное и отчаянно хваталась за веру в магическое исцеление, другая с плеча рубила жестокую правду, чтобы, когда та станет явью, оказаться к ней готовой. Насколько это вообще возможно.

Остаток дня я провожу в своем коттедже, пытаясь обработать новые снимки для нашей брошюры, но постоянно отвлекаюсь. Не могу не думать о том, с какими вестями вернется из Плимута Софи.

Наконец, не выдерживаю, натягиваю свитер и в сгущающихся сумерках шагаю в сторону ее дома. На ступеньках, к моему удивлению, уже восседают Дороти и какой-то кот. Он рыжий, а лапки и морда белые, будто он сунулся в молоко.

– Это Чако, присоединяйся, – неожиданно вежливо бросает Дороти, отвлекаясь от ногтя, который сосредоточенно грызла до моего появления.

Я молча усаживаюсь рядом с ней. Сентябрьская прохлада покалывает мне пальцы, и я сильнее натягиваю рукава свитера. Темнота становится все плотнее. Чако выставляет вперед заднюю лапу и принимается сосредоточенно ее намывать.

– Ребекка. – Вдруг начинает Дороти, даже не поворачивая головы в мою сторону. Я удивленно уставляюсь на ее щекастый белокурый профиль. – Если бы тот твой женатый парень захотел тебя вернуть, ты бы бросила Вэйлона? Сейчас, когда он, наконец, подобрал свои яйца и признался, что хочет быть с тобой? Он тебе хотя бы нравится?

Мне вспоминаются все те моменты, когда я прижималась к его груди, чтобы слышать глухие и частые удары его сердца. Как я нуждалась в нем. Как тянулась к нему, не понимая главного. Сколько раз успокаивалась от его поцелуев в щеку, волосы или висок. Будь я умнее, мы бы давно были вместе.

– Дороти, я его люблю.

Дороти смеряет меня своим фирменным тяжелым взглядом.

– Что ж. Тогда надеюсь, твоей любви хватит.

– Хватит для чего?

Свет фар отражается в темных окнах и бьет по глазам. Тыквенный пикап тормозит у калитки, мы с Дороти и Чако, как по команде, вскакиваем с крыльца. Росс глушит мотор и первым спрыгивает на землю. Я надеюсь различить на его лице радость и надежду, но тщетно. Он улыбается. А глаза кровоточат.