Читать книгу - "Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз"

грустью смотрю ему в спину. Алфредо всегда близко к сердцу принимал чужие беды, но я так надеялась, что он со своей бурлящей южной кровью оставит приятный след в памяти Софи.

Она доедает бульон, Вэй – гаспачо, а мы с Рэндалом приканчиваем сковороду паэльи, взятой на двоих. Несмотря на личную неприязнь друг к другу, мы едины в любви к паэлье Алфредо. Когда Рэн уводит у меня из-под носа последнюю креветку, и я пихаю его локтем в бок, мурлыкающая в колонках тихая музыка резко становится громче. Мгновение, два, и концерт фортепиано сменяется жизнерадостным голосом Альваро Солера, поющего мою любимую песню «Летать».

Откуда ни возьмись, выскакивает Алфредо и, сияя обворожительной жаркой улыбкой, начинает петь на родном испанском:

– Сегодня я просыпаюсь без раздумий,

Чтобы бросить все, а потом

Подставлю руки ветру и улечу,

Не стану усложнять себе жизнь

И буду просто ей наслаждаться.

Больше хочу, больше!

Жить именно так!

И больше не, больше не,

Не терять ни единой минуты!

Он легко подхватывает Софи, ставит ее хрупкие ножки на свои, и вместе они кружатся под одобрительные хлопки обедающих гостей. Вэйлон тянет меня за собой, и вот я уже верчусь волчком в его уверенных руках, подпевая невпопад:

– Летать! Вместе с ветром!

Чувствуя, как замирает время.

Запечатлеть момент!

И погнаться за облаками.

Я умею петь и веселиться,

Гулять по улицам, дабы влюбиться.

Летать! Вместе с ветром!

Чувствуя, как замирает время25.

Мне кажется, Софи давно так не веселилась. Когда мы покидаем «Жардин», Алфредо целует ее ручку, а она заливисто хохочет.

Времени у нас остается не так много, но на шопинг в Хэрродс его вполне хватит. Я накопила достаточно денег, чтобы порадовать Софи каким-нибудь дизайнерским свитером или шарфом, но она наотрез отказывается принимать такой подарок и разрешает мне потратить на нее не больше сорока фунтов.

Увидев книжный магазин, Софи просит отвезти ее туда. И пока она с зачарованным видом блуждает между рядами коллекционных изданий под охраной Вэя и Рэндала, я, несмотря на обещание, данное ее матери, ускользаю.

Мне очень хочется подарить Софи что-нибудь на память. И в сувенирной лавке я нахожу изящный собачий ошейник с кулоном в форме «Лондонского глаза» для ее будущего щенка за сорок пять фунтов. Софи же выезжает из книжной лавки с иллюстрированным изданием «Ани с фермы Зеленые крыши».

– Мне показалось, это символично, привезти из любимого города любимую книгу. – Улыбается Софи, когда я рассматриваю красочные картинки, делая все возможное, чтобы они не плыли у меня перед глазами. В универмаге Хэрродс – семь этажей и порядка трехсот отделов. Софи могла зайти в любой. Я бы купила все, что она попросила. Выписала бы чек, лишь бы доставить ей радость. Но она зашла лишь в один отдел и купила детскую книжку.

– Ты уже пять раз ее пролистала, Бекси. Хватит, – шепчет мне на ухо Рэндал. Я шмыгаю носом и возвращаю книжку Софи.

Нам пора возвращаться в Джинбери. Впереди еще четыре с лишним часа дороги, но они быстро пролетят, ведь прямо перед нами понесется Лексус Вэйлона. Поэтому просьба Софи застает нас врасплох.

– Перед тем, как мы уедем, можно мне побывать на кладбище?

Мы с Рэндалом нервно переглядываемся, а Вэй совершенно спокойно соглашается:

– Конечно, как ты хочешь. Заедем на католическое кладбище Святой Марии.

Место, где похоронена Элси.

В пять часов вечера еще светло, и янтарные лучи холодного солнца путаются в желтеющей листве деревьев, обрамляющих аллеи кладбища. Колеса коляски Софи тихонько шуршат по сырой земле. Немой процессией мы движемся по хорошо известному троим из нас маршруту. У Рэндала в руках – охапка белых гвоздик. Болотные глаза остекленели. В моих стоят слезы. Это пытка для всех нас. И я не понимаю, почему Вэйлон предложил именно это кладбище. Но ради Софи мы готовы пойти на такое.

Рэндал заботливо укрывает гвоздиками оголенное надгробие Элси.

– Теперь тебе снова тепло, детка, – шепчет он, но я слышу это и сдаюсь. Крупные слезы текут по моим щекам одна за другой. Мы не объясняем Софи, чья это могила, она и сама все понимает. Осторожно поднимается со своего кресла, Рэндал хочет помочь ей, но она немым жестом отклоняет его помощь. Медленно обойдя надгробие, она опускается перед ним на колени и подушечками пальцев проводит по ледяным буквам «Элизабет Хилл». Потом сует руку в карман и, вытащив оттуда высохший цветок имбиря, кладет его рядом с выгравированным бутоном гвоздики.

– Покойся с миром, наш ангел! – шепчет она выбитую на камне надпись. Потом так же медленно поднимается и возвращается в кресло. Рэндал молча предлагает мне мятый носовой платок. Здесь мы оба беззащитны и едины. Я утыкаюсь в его широкое плечо, а он меня не отталкивает. И он никогда не отталкивал меня, когда мне было плохо.

– Рэн.

– Что, Бекси?

– Я поняла, почему все зовут тебя Рэйни.

– М?

– Ты, как дождь или слезы. Всегда приносишь облегчение.

Кладбище мы покидаем в глубоком молчании, но едва оно остается позади, Софи стряхивает с себя вуаль печали и снова принимается оживленно болтать. Невольно, слово за слово, мы тоже вступаем в разговор. Рэндал снова толкает вперед инвалидное кресло, а Вэйлон обнимает меня за талию.

– Вы не подумайте ничего такого! Я про поездку на кладбище. – Говорит Софи, когда мы останавливаемся на парковке, и Рэн убирает кресло в багажник моей машины. – Просто хотела посмотреть, какие надгробия сейчас популярны. Пора определяться, в конце концов, – хихикает она, забираясь в салон Мини Купера. Но отреагировать на эту шутку не может ни один из нас.

– Спасибо, что провел с нами этот день, Рэндал! – улыбается Софи, когда Рэн наклоняется, чтобы обнять ее на прощание своими огромными лапами лешего. – Ты удивительный! Было приятно тебя узнать.

– Еще увидимся! – бормочет смущенный Рэн, выпрямляясь и зачесывая пальцами упавшие на лоб волосы. На это Софи не отвечает.

Мы отправляемся в обратный путь. Впереди косыми огнями горят фары машины Вэя. Он любит быструю езду, но сейчас старательно следит за спидометром, чтобы у меня не возникло соблазна испытать на скорость двигатель своей машины.

Что будет дальше? Что будет через четыре с половиной часа, когда мы вернемся в Джинбери? Когда опустится ночь…

– Белый мрамор, наверно, здорово пачкается, а? – от этих волнующих мыслей меня отвлекает вопрос Софи. – Забавно будет, если пятно появится на моей фамилии. И будет на надгробии не София Девис, а София Деви… и какой-нибудь умник допишет букву «л» на конце. София Девил. Интересно, за