Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

горячего напитка и одобрительно кивнула. Чайник, который Эд ставил для гостей, был небольшим, ровно на восемь порций мате, и беседы за ними длились примерно по полчаса. Мате – превосходный метроном.

– Эд, можно тебя кое о чем спросить? – Камила передала ему напиток.

Услышав ее серьезный тон, старик приподнял бровь.

– Слушаю…

– Почему ты не вернулся домой?

– А, так ты сегодня не с легким сердцем… – Эд ничуть не обиделся на вопрос. – Ну, смотри, потом и я тебя о том же спрошу.

Камила улыбнулась.

– Что ж, дай-ка подумать, – размышлял Эд, – не возвращался, наверное, чтобы не понять, что ошибся. Иногда мне снятся сны… Район Де Флорес, площадь в квартале от моего дома, где мы мальчишками в футбол гоняли, мелочи всякие – свист точильщика, что по воскресеньям приходил, и запах сэндвичей-чорипанов. Я ведь с тех пор больше их никогда не ел… все равно лучше тех, из детства, не найти.

Камила задумалась: она тоже уже много лет не ела этих громадных колбасок, зажатых между двумя половинками хрустящей булки.

– А ты почему спрашиваешь? Подумываешь вернуться?

Камила нахмурилась.

– Ну уж нет. Теперь моя жизнь здесь. Алекс в университет поступил.

Эд кивнул.

– Что же тогда?

– Не знаю. Я вот думала по дороге… Люди вроде нас с вами – те, кому пришлось уехать из своей страны, – наверное, они как-то научаются убеждать самих себя? Чтобы не мучиться.

Эд пристально посмотрел на нее.

– Ты не говорила, что тебе пришлось.

– Ну, это так, фигура речи. И история для другого раза.

Эд кивнул.

Камила протянула ему пустой сосуд.

– Вот что я тебе скажу, – проговорил Эд, снова заливая листья струйкой горячей воды из чайника. – В то время, когда я собрался бежать, я читал книжку, «Сердце тьмы» Джозефа Конрада. Уезжал я в спешке, в чем был. Закинул в чемоданчик кое-какую одежду и зачем-то взял несколько книг, в том числе и эту. Но так ее и не дочитал. Она стоит у меня в шкафу, на одной странице загнут уголок. Закладками тогда как-то не пользовались.

– Так и не дочитал? – удивилась Камила.

– Нет. Не спрашивай почему. Не раз собирался, но уголок по-прежнему загнут на той же странице, что и полвека назад. Стало быть, может, ты и права: от разлуки с родиной в нас навсегда остается шрам…

– Который не дает оглядываться назад, – закончила Камила.

Эд кивнул, потягивая последнюю порцию мате.

Они побеседовали еще немного, но уже на более обыденные темы. Когда Камила собралась уходить, Эд порылся в коробках и протянул ей небольшую квадратную пачку.

– Новая «Гавана». Семьдесят процентов какао. Дарю.

При виде печенья альфахорес Камила просияла.

– Должно быть, просто вкуснятина.

– Так и есть. А ты знаешь, что альфахорес теперь везде продаются?

– Не знала. Раньше за одной коробочкой надо было ездить на побережье, и стоили они целое состояние.

– Вот видишь? Старый Эд ерунды не скажет.

Они вернулись в магазин, и Шэрон отдала Камиле заказ; его должно было хватить на четыре-пять недель.

На прощание Камила и Эд обнялись. Старик сказал, что будет ждать ее снова, и поспешил обратно в подсобку, подволакивая левую ногу. Камила глядела на закрывшуюся за ним дверь со странным беспокойством.

Шэрон выжидающе смотрела на нее с другой стороны прилавка. Камила провела кредиткой по терминалу и, пока печатался чек, взглянула на стопку местных газет. Взяла верхнюю и положила перед собой на прилавок. В нижнем углу была фотография Софии Холмс и подпись: «Ангел или демон? Что узнала ее мать перед несчастным случаем?»

Несколько секунд Камила разглядывала фото. Потом подняла глаза. Шэрон не отрываясь смотрела на нее. Было ясно: девушка прекрасно знает, кто перед ней.

4

Камила всегда была совой. В студенчестве она обнаружила, что после полуночи начинает мыслить яснее. В это время, под уханье ночных птиц, шум крыльев летучих мышей и стрекотание сверчков всегда происходило что-то магическое. Еще в детстве, оставаясь с ночевкой у бабушки, Камила притворялась, что уснула, а сама вставала глубокой ночью и бродила по дому. В то время там жил рыжий кот по кличке Косо. Ласковый лентяй днем, по ночам он превращался в плутоватое существо, которое только и мечтало забраться на крышу и устроить потасовку с другими котами. После этих сражений он возвращался с закрученными усами и свалявшейся шерстью, а Камила ждала его в спальне с открытым окном. Иногда, если ночь была теплой, она пробиралась на задний двор и поджидала кота, сидя на пластиковом стуле с фонариком и печеньем. Когда Косо с полузакрытыми глазами, неверной походкой наконец возвращался домой, Камила провожала его до плетеной корзины и смотрела, как он засыпает, погружаясь в сновидения о новых баталиях на крышах.

На Королевском острове Камила вернулась к ночному режиму. Много лет она жила в квартире с круглосуточным наблюдением и новейшими системами безопасности и поначалу опасалась, не будет ли ей неуютно совсем одной. Алекс был уверен, что она не выдержит, и умолял подумать как следует, прежде чем полностью изолироваться от мира. Камила понимала, почему тревожится сын: он всю жизнь провел в бетонных джунглях и не представлял, как можно жить иначе. Но для нее это было точно возвращение к корням.

Вечером, после визита Тима Доэрти, Камила сидела за столом на террасе и читала газету из магазина Эда. Бобби, который крайне неохотно сопровождал ее в такие вечера, при каждом крике гагары поднимал голову и смотрел на хозяйку усталым и жалобным взглядом. «У тебя огромный дом со всеми удобствами. Может, объяснишь, зачем торчать на улице, где туча мошек?»

Когда Камила читала книгу, то крепила к страницам специальную лампочку на батарейках. Но для газеты