Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

— Еще, душа моя, — вкрадчиво сказал Сизый.

— Простите, товарищи, водки больше нет, надо ждать следующего завоза…

— Сизый, да хватит, — неуверенно заметил Бармалей. — Нам еще до поезда добраться надо…

— Ладно, уговорил, — Сизый смахнул тыльной стороной ладони нависшую под носом соплю. — Пошли, пацаны.

— А как же рассчитаться? — робко пискнула продавщица.

— Ты что, дура?! — взревел Верблюд, делая совсем страшное лицо. — Мы в коммунизме живем, какие на хрен деньги? Все общее, все советское! Может, правильный вопрос задашь, родная? — Верблюд алчно потянулся к помертвевшему женскому лицу.

— Что-то еще хотите? — обреченно вымолвила продавщица.

— Хотим! — обрадовался урка. — Тебя!

Видно, имелся у этой бабенки горький опыт. Резко отшатнулась, бросилась в подсобку за прилавком, распахнула дверь и влетела внутрь. Клацнул засов, словно затвор карабина.

— Вот же сука! — ахнул Верблюд, перебросил ноги за прилавок и помчался к двери, сшибая по пути товары и коробки. Он рванул дверь. — Закрылась, тварь!

Дверь была прочная, а вот ручка — не очень. Дернул еще раз, ручка осталась в руке, а сам повалился горбом на край прилавка. Зашатались, повалились стеклянные сосуды для продажи соков — один уцелел, другой вдребезги разбился, осколки разлетелись по магазину. Товарищи ржали, Верблюд матерно выражался, кривился от боли.

— Верблюд, бросай это дело! — гоготал Штопаный. — Не последняя баба, в натуре говорю! Ты ее харю видел?

— Подумаешь, харя, — бормотал оконфузившийся Верблюд, присоединяясь к коллективу. — Баба — она и в Африке баба. Подушкой харю закрыл — и все дела…

Товарищи уже отхлебывали из горлышка, пустили бутылку по кругу. Какое бескультурье! Горбун схватил со стола стакан, вскрыл полную бутылку, налил до краев, вылакал одним махом. Шумно выдохнул — отпустило. Целую вечность ждал этого момента. Порозовела страшноватая физиономия, блаженная улыбка расползлась до ушей. Остальные тоже не медлили, дружно вливали в себя горькую. Бармалей прихватил банку с соленьями, вскрыл консервным ножом. Хлебнули еще раз — блаженная нега поползла по членам. В деревне было как-то тихо. Продавщица, видимо, выскользнула через черный ход, где теперь ее искать?

— Балдеж, пацаны… — пролепетал Штопаный, обводя подельников мутным взором. — Слышь, братва, валить отсюда надо, пока мусора не прочухали…

— Успеем, — отмахнулся Верблюд. — Еще по одной, забираем остатки водки, хавку — и в путь…

Варан не участвовал в пиршестве, поначалу маячил на крыльце, потом зашел внутрь, обозрел разгромленный магазин. Досада отразилась на его лице, дескать, начинается. Он колебался, посмотрел на часы, потом на Бармалея — как на потерянного бойца. Бармалей сыто икал, сидя на полу, но пытался продавить в горло здоровенный огурец.

— Варан, бухни! — призвал Верблюд. — Что ты как не родной? За свободу, за новую жизнь, в натуре! Посидим еще минутку — и пойдем на станцию…

Натворили уже столько, что вопрос со станцией становился спорным. Даже если пойдут — напорются на милицейскую засаду. Вот же идиоты… Прав был Павел Ильич Максимов… Помявшись, он вошел в магазин, наполнил стакан наполовину, выпил. Хватит — поставил стакан. Зэков уже несло, алкоголь дурманил последние мозги, о будущем не думалось.

— А как же бабы? — спохватился Верблюд. — Мы чего сюда пить пришли?

В голове уже было шаром покати, работали только инстинкты. Но ноги пока держали. Верблюд выбежал на крыльцо, стал озираться. Видно, не до всех еще дошло, что в сельмаге что-то происходит. Из-за ограды, увенчанной перевернутыми горшками, на другой стороне дороги высовывались озабоченные лица сельчан. Появилась женщина — молодая, дородная, с крепкими бедрами, с цветастым платком на плечах. Через шею было перекинуто тяжелое коромысло с пустыми ведрами. Крестьянка направлялась к колодцу, расположенному напротив сельмага. Глаза Верблюда округлились — ничего себе улов! Такая шмара — и пропадает? Он кубарем скатился с крыльца, побежал наперерез крестьянке, качаясь, как маятник. Штопаный не отставал, тоже хотел любви. Сельчанка почувствовала неладное краем глаза, встала как вкопанная. Два урода с горящими глазами неслись на нее. Те еще герои-любовники! Она испуганно вскрикнула, резко развернулась — платок упал с плеч. Пустые ведра покатились по земле. Штопаному пришлось присесть — коромысло просвистело над головой, едва не обеспечив еще одной заплаткой на лице. Верблюд проворно отпрыгнул, и коромысло просвистело в стороне. В следующее мгновение он уже навис над барышней и алчно облизывался. Молодуха перепугалась, попятилась. Коромысло по-прежнему лежало на плечах.

— Девушка, давайте познакомимся, — гнусаво проблеял Верблюд. — Пойдем, солнышко, с нами, здесь недалеко, тебе понравится. Познакомим с интересными людьми… Или я в масштабах ваших недостаточно красив? — Певец из Верблюда был, конечно, аховый.

— Ага, Верблюд, ты малость того, — согласился Штопаный. — Страшила, в общем.

— На себя посмотри, — огрызнулся Верблюд. — Зато душа у меня знаешь какая?

— Отвяжитесь! — закричала крестьянка. — Чего пристали?! Я мужа позову!

Зэки дружно засмеялись — надо же, испугала. Тормоза отключились, они уже с трудом соображали. Жадные руки тянулись к женским прелестям.

— Прекратите, мрази, что пристали к женщине! — раздался вдруг крик. Из-за угла сельмага выскочил пожилой мужик с двустволкой. Фуфайка была расстегнута, лицо одутловатое — то ли со сна, то ли с похмелья. Он выставил свою берданку, целился, медленно подходил.

— А ну пошли отсюда на хрен, твари блатные! Убью! — Голос пожилого человека срывался от волнения. Видимо, сторож сельмага — выполнил свою ночную работу, уснул в обнимку с берданкой. Шум разбудил или сбежавшая продавщица навела.

— Мужик, ты охренел? — вскричал Верблюд. — Ты чего творишь, недоделанный? Хорошо же вы встречаете гостей вашей славной деревни!

— Дядя Ваня, покажите им! — вскричала молодуха, резко разворачиваясь. И на этот раз коромысло все же огрело Штопаного по башке! Он оступился, повалился в грязь, завыл. Внимание сторожа отвлеклось, стрельнул глазами. В этот момент Верблюд и бросился на него быстрее молнии! Вырвал с гоготом берданку, ударил старика прикладом в живот. Тот согнулся от боли, обхватил живот. Завизжала женщина, скинула с плеч коромысло, бросилась наутек. Ругнулся горбун, вскинул в сердцах двустволку. Но мишень раздваивалась, плясала перед глазами. Алкоголь — не лучший помощник при стрельбе на меткость. Еще раз выругавшись, он ударил старика кулаком в челюсть. Тот пошатнулся, но устоял, продолжал держаться за живот. Поднимался из грязи Штопаный с обиженным лицом. Верблюд переломил стволы — два патрона были на месте.

— Еще патроны есть?! — заорал он. — Выворачивай карманы, сука! Живо, а то убью!

В карманах старика обнаружились несколько патронов. Они рассыпались по земле. Находка Верблюда порадовала. Мощным ударом он отправил старика в нокаут, стал собирать патроны. Молодуха уже сбежала, преследовать было бессмысленно. Испуганная улица опустела.

— Слышь, Верблюд… — Штопаный потирал отбитую скулу. — Валить бы отсюда надо, а то менты скоро нагрянут…

— Не скоро, — отрубил горбун. — Это же