Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

на толчке сгною… Все, валите. До станции километров восемь, чтобы через час были там.

— Заметано, старшой! — возбудился Штопаный. — Братва, выходи на дорогу строиться, ать-два!

— Чао, старшой! — засмеялся Верблюд. — До новых встреч, как говорится.

— Ты что, идиот? — накинулся на него Сизый.

Глава вторая

Колонна растянулась. Зэки волоклись, посвистывая. Верблюд залихватски затянул: «Дорога дальняя, тюрьма центральная!» Поддержал Штопаный: «И смерть коварная мальчишку ждет!» Видно, ностальгия разыгралась, обратно потянуло. Но пение смолкло — ведь такие перспективы впереди! Вдоль дороги по-прежнему тянулись леса, но уже не такие густые, появлялись сосны, чаща проредилась. Топорщились кусты шиповника и боярышника, усыпанные россыпями оранжевых ягод. За все время не встретили ни одного человека, ни одной машины. Варан двигался первым — шагал размашисто, целеустремленно, вывернув, по обыкновению, голову. Бармалей семенил за ним. Смешно подпрыгивал искалеченный Верблюд — но уродство не мешало двигаться резво, да еще и балагурить. Егор отстал, шел в арьергарде. Пару раз возникла мысль: сбегать за кустики, там перекурить — и окончательно отстать. Не нравилась эта компания, подобная публика еще в лагере смертельно надоела. Не их это — воля. Сидеть им надо, пока гробовой крышкой не прихлопнет. Нормальным людям будет проще жить, и система лагерей без работы не останется.

Обернулся Сизый, приотстал, подмигнул как-то иезуитски.

— Что отстаешь, Бурлак? Опасаешься чего? Да не боись, мы тебя не обидим, ты нормальный мужик, не вредный, привыкли уж к тебе. Хоть ты и мент, мать твою…

— Бывший мент, Сизый, — буркнул Егор. — Забыл уж, что такое — быть ментом.

Сизый засмеялся, скривив физиономию.

— Вот и не вспоминай, Бурлак. А то ведь, ей-богу, осерчаем — намнем бока всем кагалом. Думаешь, не намнем?

Егор пожал плечами. Может, и так. Но пока мять бока будут, пару скул он точно свернет.

— Да ладно, шучу, — захохотал Сизый. — Что ты так напрягся?

Сизый засеменил за своими — с ними было интереснее. Егор облегченно выдохнул, попытался отвлечься. Лес был тих, источал запах прелой хвои. Далеко в чаще стучал дятел, и этот стук отдавался в ушах, как метроном, отмеряющий последние минуты старой жизни. Солнце поднялось, пробилось сквозь сосновые кроны, и лес перестал казаться мрачным — стал обычным. Где-то щебетала птаха, в траве стрекотали кузнечики, и пахло так, как пахнет только в августе в сибирском лесу — нагретой смолой, сухой хвоей, чуть-чуть прелым листом.

Зэки заволновались — по курсу показалась деревня. Дорога повернула, пошла вниз. За беспорядочно растущими осинами угадывались крыши. Деревушка раскинулась в долине. Единственная улица, два ряда изб. Зэки прибавили шагу. Верблюд вырвался в лидеры, смешно шагал, подпрыгивая, — и с каждым шагом казалось, что сейчас взлетит.

— Пацаны, вот и водка! — ликовал Штопаный. — Че, у них в деревне магазина нет? А нет — у бабок самогон всегда найдется!

Егор насторожился — возбуждение было явно нездоровое. Об обещании, данном Ковалеву, уже никто не помнил. А Варан эту публику не остановит, он им не начальство. Егор сбавил скорость — дистанция увеличилась. Но ноги сами несли с горки. Навстречу с натугой ползла в гору груженная какими-то мешками полуторка. Машина разваливалась буквально на глазах, болтались трухлявые борта. Водитель был из той же категории — пожилой, морщинистый. Машина пропылила мимо, оставив после себя нещадную вонь сгоревшего бензина.

— Пацаны, а бабы в деревне такие же? — вслух задумался Верблюд.

Остальные развеселились. Даже Варан ухмыльнулся и покачал головой.

В деревню входили через три минуты. «Новые Луки» — гласил старый указатель на въезде. Въезд — было понятием относительным. Дорога состояла из сплошных колдобин и разливов застывшей грязи. Проехать тут могла разве что полуторка, которую не жалко. Шли по дощатому тротуару, таращились по сторонам. Блестели на солнце подсолнухи за оградой — еще желтые. Деревушка была не из тех, что показывают иностранцам. Избы просели в землю, крыши покосились. Штопаный отломал ветку малины за оградой, шел и причмокивал. Видок у компании был, конечно, живописный. Ладно не в тюремных робах. Шарахнулась женщина, идущая навстречу, — свернула в подвернувшийся переулок. Верблюд молодецки засвистел, сунув в рот два пальца. Егор опять приотстал. Становилось ясно как дважды два: добром эта прогулка не кончится.

Избушка сельсовета выглядела опрятнее — во всяком случае, лучше, чем обнесенная забором доживающая свой век церквушка. У сельсовета не было ни души. Сравнительно людно было у магазина, возникшего за поворотом. Две женщины болтали у колодца на другой стороне дороги. Как-то приутихли, исподлобья наблюдали. Мужик ковырялся в моторе первой модели «Москвича».

— Магазин! — возликовал Штопаный. — Братва, айда за водкой!

Рванули все, кроме Варана, даже Бармалей. Зов природы, куда уж деться? Варан сделал досадливую мину, посмотрел на наручные часы с потертым ремешком, поколебался и тоже двинулся к магазину. Из сельмага уже доносились радостные крики. Дорвались! Сколько лет ждали этого момента! Егор привстал в нерешительности. Высунулся мужик из-под капота «Москвича», с опаской уставился на открытую дверь магазина, потом на Егора. Егор, не сворачивая, зашагал дальше. Все, хватит, подальше отсюда! К черту Варана, к черту зэков, это не его разборки! Добраться до станции, купить билет, убраться отсюда к чертовой матери! Затихали крики за спиной, он не оглядывался. Пусть выпьют парни, быстрее попадутся и поедут обратно… Через несколько минут он вышел за пределы деревни, миновал последний плетень…

А в магазине творилось форменное безобразие. Верблюд ворвался первым, за ним Штопаный. Зрелище незабываемое — два урода из страшной сказки. Глаза горели, слюна сочилась с губ. Украдкой перекрестилась сморщенная старуха, бочком выбралась из магазина. Ей не стали препятствовать. Обомлела продавщица — плотная, изрядно за тридцать. Съежилась, облизнула губы.

— Наше с кисточкой, — объявил Верблюд. Посмотрел по сторонам, тоже облизнулся.

Вошли Бармалей и Сизый, в маленьком помещении сразу стало тесно. Большого изобилия здесь не было, но оно им надо? Варан не заходил, стоял на крыльце, настороженно косил взглядом по сторонам.

— Здравствуйте, — промямлила торговая работница. — Что хотите?

— Она еще спрашивает! — вскричал Штопаный.

Горбун прыжком оседлал прилавок и застыл со скалящейся мордой над оробевшей женщиной.

— А ты еще не поняла, родная? — Верблюд заржал. — Мечи, что есть, да поживее! Колбаски там, хлеба, сыра, консервы… А главное… что? — Верблюд хитро сощурился — и создалось ощущение, что он собрался впиться в женщину своими перекошенными губами.

— Да я поняла, я все поняла… — Женщина бросилась к стеллажам, стала собирать продукты. Складывала в сетку, которую запасливый Штопаный бросил на прилавок. Сгребла со стеллажей три оставшиеся бутылки водки, стала их запихивать в авоську. Зэки висели над душой, скабрезно