Читать книгу - "Что скрывает прилив - Мария Орунья"

и ничего особенно полезного не узнал. Сказал, что заедет на Ла-Магдалену, ему все равно по пути, и тогда доложит тебе лично.

Валентина закатила глаза. Вечно Сабадель придумывает какие-то уловки, лишь бы оказаться поближе к тому, что находится, по его мнению, в центре расследования. Лейтенант еще раз поблагодарила Камарго и посоветовала расходиться по домам. День был долгий, и если не считать записей из Паласете, которых еще надо было дождаться, сегодня они уже мало что могут сделать. Отключившись, она посмотрела на Ривейро:

– А ты-то отдохнуть не собираешься? Я тут продолжу с парой ребят из подкрепления. Вряд ли до конца рабочего дня на нас еще что-то свалится. И не беспокойся, – добавила она, возвращаясь к разговору, прерванному телефонным звонком, – сегодня я не планирую преследовать никаких наемников, прошедших подготовку в колумбийской сельве.

Сержант улыбнулся. Может быть, Валентина не так уж и изменилась. Вечно заботится о том, чтобы остальные могли уйти домой в нормальное время и отдохнуть. Особенно те, кого ждет семья. Все-таки она не чудовище, пока что нет. Он собирался ответить, когда к ним вдруг подбежал смотритель, на котором лица не было.

– Скорее! Пойдемте, ради бога!

– Что случилось?

Валентина и Ривейро удивленно переглянулись. И сорвались с места, когда перепуганный смотритель объяснил, что Маргарита Родригес, секретарь Клуба Сантандерской бухты, только что в страшных мучениях умерла в бальном зале дворца Ла-Магдалена.

9

– А вам не кажется, что наступила пора для следующего убийства? – Что значит «для следующего убийства»? – В книгах к этому времени всегда происходит второе убийство. Убивают того, кто слишком много знает, а то вдруг проболтается![20]

Агата Кристи, «Кривой домишко» (1949)

Валентина Редондо читала о том, как в Древнем Китае определяли, лжет ли человек. Ему давали подержать во рту несколько сухих зернышек риса, а после допроса он их выплевывал. Считалось, что если он лгал, то рис будет сухим, а если говорил правду – то влажным. Нервное напряжение, волнение из-за лжи, страх разоблачения воздействуют на физиологические процессы, в том числе на слюноотделение. Однако сейчас, в бывшем бальном зале дворца Ла-Магдалена, Валентина готова была поручиться, что у всех гостей в эти минуты пересохло во рту от зрелища, которому они стали свидетелями, – от смерти Маргариты, секретаря Клуба Сантандерской бухты.

Валентина и Ривейро следовали за смотрителем, прокладывавшим путь через толпу, которая и так начинала расступаться, словно даже без формы что-то в них выдавало сотрудников уголовной полиции.

– «Скорую» вызвали? – спросила Валентина у смотрителя.

– Да, конечно! Уже едет.

Бывший бальный зал был не такой большой, как парадная столовая. Маргарита лежала почти у стены, сжавшись в клубок, словно в отчаянной попытке защитить живот. Столики с канапе и напитками придавали залу праздничный вид, но настроение тут царило отнюдь не праздничное. Валентина предположила, что доклады уже закончились и началась коктейльная вечеринка по случаю торжественного закрытия теннисной конференции.

Над Маргаритой склонились несколько человек, уже отказавшихся от попыток ее реанимировать. Первым делом лейтенант проверила пульс на шее – биения не было. Ривейро осторожно перевернул тело на спину, чтобы осмотреть. Глаза Маргариты, походившей на сломанную куклу, были открыты, она словно любовалась потолками с лепниной в виде геральдических лилий, но зрачки были расширены, и глаза уже погрузились во мрак. Ривейро принялся звонить в комендатуру Пеньякастильо, а Валентина выпрямилась и оглядела сгрудившихся вокруг людей:

– Кто-то может рассказать, что произошло?

Вперед чуть выдвинулся Пабло Рамос на своей коляске. Лицо его было серьезно.

– Она сказала, что у нее разболелась голова, потом – что ее мутит и ей дурно… – Он старался не смотреть на тело. – Я подумал, что ее сейчас вырвет.

– А потом она часто-часто задышала, – подала голос Виктория Кампоамор, стоявшая за молодым человеком.

Валентина отметила, что эти двое держатся рядом.

– Она будто задыхалась, – продолжала Виктория, рукой коснувшись шеи. – Ей словно не хватало воздуха.

– Да, это было жуткое зрелище, – подтвердил Василь Раллис. – Как рыба, выброшенная на берег. Потом начались конвульсии… В общем, это было жутко.

– Я сразу позвонила в «скорую», – вставила незнакомая женщина средних лет, одна из тех, кто стоял, склонившись над Маргаритой, когда появилась Валентина.

Лейтенант заметила, что у нее, как и у других участников конференции, есть бейджик, сообщавший, что перед ней психолог. В таких конференциях вроде бы участвует много врачей. Лейтенант снова огляделась. И на мгновение застыла, увидев Оливера, который смотрел на нее. Совладав с собой, она обвела взглядом остальных гостей и задала очевидный вопрос:

– Есть тут врач?

– Да, да, – торопливо ответил худощавый мужчина средних лет, чуть не пол-лица которого закрывали огромные очки с толстыми стеклами в широкой пластиковой оправе, он тоже был в числе тех, кто склонился над телом. – На самом деле я просто физиотерапевт… А вы… вы из полиции, да?

– Лейтенант гражданской гвардии.

– Так послушайте, лейтенант, доктор Костас и я пытались ей помочь, но уже ничего нельзя было сделать. Даже попробовали применить прием Геймлиха – на случай, если она подавилась, но не помогло.

– Потому что сначала показалось, что она задыхается! – воскликнул доктор Костас, молодой и весь какой-то бесцветный. – Я полагаю, у сеньоры случился сердечный приступ.

– Я не специалист по внутренним болезням, – сказала женщина с совершенно белыми волосами, стоявшая неподалеку, – но обратите внимание на расширенные зрачки. И еще этот запах…

– Какой запах? Я не чувствую никакого запаха! – воскликнул Костас.

Женщина с белыми волосами, у которой на бейджике было написано «Кристина Тубио, ортопедическая и спортивная медицина», подошла к Валентине и зашептала ей на ухо.

Лейтенант несколько секунд смотрела на нее, оценивая, можно ли ей верить. Слова женщины вовсе не казались абсурдными. Но почему в зале, полном врачей, никто, кроме этой женщины, не смог понять, что случилось с Маргаритой? Разумеется, никто здесь не специализировался на судебной медицине, а тем более на ядах. Валентина перевела взгляд на чашку на ближайшем к телу столике, чашка была опрокинута, рядом расплылась темная жидкость, будто предвещая беду.

Лейтенант обратилась ко всем сразу, стараясь говорить громко и четко.

– Я Валентина Редондо, лейтенант гражданской гвардии. – Она показала свой жетон. – Убедительно прошу сохранять спокойствие, но здесь погиб человек, и мы пока не можем определить причину. Возможно, это был инфаркт, но исключать пищевое отравление тоже нельзя. Пожалуйста, не притрагивайтесь к еде и напиткам. Если вы держите их сейчас, поставьте на столы. И, пожалуйста, ничего не трогайте.

В зале было больше полусотни человек, все засуетились, поднялся гул. Ривейро спросил негромко и встревоженно:

– Зачем