Читать книгу - "Что скрывает прилив - Мария Орунья"

– Тебе-то откуда знать, сплю я или не сплю? Ты что, отец мне?

Ривейро снова шагнул к ней, но Валентина метнулась в сторону.

– Да достаточно просто на тебя взглянуть, Валентина. Бледная, мешки под глазами. Ты сама знаешь, это плохо кончится.

Она горько рассмеялась.

– Плохо кончится? Да неужели! – воскликнула она, едва сдерживая слезы. – По-твоему, я жду какого-то хорошего конца, как в сказке? По-твоему, я такая тупая? О, я тебя умоляю! Не думай, я для себя уже ничего хорошего не жду, но если мне удастся поймать эту тварь, всем будет лучше.

– Тебе будет лучше, хочешь сказать.

– Всем. На одного злодея станет меньше. Разве не это самое главное? И если нет, то чем мы тогда заняты, объясни мне?

Ривейро помолчал, подыскивая веские слова.

– Мы добиваемся справедливости, Валентина, но не в одиночку. Ты знаешь, что над этим делом работают отдел по борьбе с оргпреступностью и центральное оперативное подразделение. Ты должна делать то, что тебе приказано, – держаться в стороне, постараться вернуться к нормальной жизни.

У Валентины потекли слезы, но лицо осталось суровым.

– У меня больше нет жизни, к которой можно вернуться.

– Потому что ты не хочешь.

– Потому что я не могу.

Сделав вид, что не замечает этих слез, Ривейро опять положил ей руки на плечи. Теперь он заговорил с ней мягким, доверительным тоном:

– Бывает такая вина, такая глубокая печаль, что она навсегда остается у нас внутри, становится частью нас. И с ней можно жить и даже радоваться. Это нормально, поверь. Но если впустить эту боль в себя и не выпускать, если дать ей загнить у тебя внутри, ты превратишься в чудовище.

Она выдержала его взгляд, изобразила намек на улыбку.

– Вычитал в какой-нибудь книжке по популярной психологии?

– Валентина.

Она отстранилась, искоса посмотрела на сержанта и двинулась к выходу.

– Чудовище, значит?.. А я же такая мягкая стала.

Он пошел следом, явно не собираясь позволить ей обратить все в шутку. Она же поняла, что не может так поступить с Ривейро. Не поворачиваясь к сержанту, она заговорила:

– Его прозвище Студент. Он колумбиец. Один из лучших снайперов ФАРК.

– Что? Но ФАРК уже сложил оружие, – удивился сержант, знавший, что Революционные вооруженные силы Колумбии подписали мирный договор с правительством страны еще в 2016 году.

– Не совсем. Некоторое количество диссидентов ФАРК заявили, что снова возьмут в руки оружие. Но он не из них, он ушел после подписания мирного договора.

– О… И что теперь?

– А то, что это сокровище, которое ты мне предлагаешь оставить в покое, занялось наркоторговлей, как многие диссиденты ФАРК. И в конце концов он оказался в Испании, чтобы тут контролировать одну из их «касс».

– Вот черт. Хорошо, ты меня убедила, Валентина. Если наркоторговцы ему доверили решать денежные вопросы, он и правда очень опасен. И ты знаешь, что он наверняка на мушке у полиции, у отдела по борьбе с организованной преступностью. Что тебе еще надо? Пусть они занимаются этим делом.

– Они уже сколько лет им занимаются и никак его не поймают. Он наемник. Не мне тебе говорить, что это значит. Сегодня он служит одним, завтра другим, убивает, калечит тех, кого ему велят.

– Но ты знаешь, что оперативники идут по его следу, – стоял на своем Ривейро. – И ты не можешь брать на себя всех преступников в стране, тем более этого.

– Не могу? Что значит не могу? – В тоне Валентины послышался вызов. – Ты бы не преследовал его, если бы он убил твоих детей?

– Нет, нет… Это другое.

– Да ты что!

– И это ненормально, черт! Ты не в порядке, понимаешь ты это? Сначала тебе надо восстановиться, а потом…

– А потом, когда у меня будет идеальная, безупречная жизнь, мне можно будет охотиться за этим сукиным сыном, ты это хочешь сказать?

– Ради бога, Валентина. Ты же знаешь, что снайпер в тебя даже не целился, тебя ранило рикошетом. Ты просто оказалась не в том месте не в тот момент, вот и все.

– Ясно. Бедняжка наемник – убивает людей, сам того не желая. И он очень опасен, потому что нам, хорошим, нельзя быть опасными и мы должны уважать его права.

Ривейро глубоко вздохнул.

– Ты же сказала, что он из ФАРК. А что, если он как раз из тех детей, которых специально похищают, чтобы растить из них солдат? А что, если у него не было выбора? Об этом ты не думала?

– Ну хочешь – погладь его по головке за то, что он вырос в сельве. – Валентина даже иронически усмехнулась. – Понять его не значит оправдать.

Валентина хотела добавить что-то еще, но в этот момент у нее зазвонил мобильный.

– Камарго? Да, слушаю.

– Лейтенант, мы получили записи видеонаблюдения. У Королевского причала, к сожалению, камер нет, а записи Морского клуба Субисаррета уже изучает. В Паласете на проспекте Переда, где жертва поднялась на борт, камеры есть, записи за вчерашний день нам обещали передать сотрудники порта Сантандера.

– Даже без ордера?

– Да, только попросят подписать пару бумаг о неразглашении. Их начальник сказал, что содействовать силам правопорядка – его долг, и все такое прочее… И отметил, что как раз вчера они были особенно внимательны из-за пикетов.

– Каких еще пикетов?

– Антимонархистов.

– А, верно. Слышала сегодня утром… Вроде были какие-то беспорядки?

– Да нет, ничего серьезного, лейтенант. Вышла кучка людей с плакатами…

– И пикет без разрешения, полагаю.

– Именно так. Нам отберут материалы в нужном временном интервале и пришлют завтра с утра, так что, надеюсь, хотя бы увидим жертву до того, как она поднялась на борт. Но, учитывая, что она умерла в каюте, вряд ли от этого будет большая польза.

– От любой работы есть польза. Только не забудь, что потом нужно будет представить Карусо подробный отчет о расследовании, так что никаких белых пятен оставаться не должно. Что-то еще есть?

– Есть. Японцы вроде бы чисты, а Марко Фьоре действительно был фигурантом дела о нелегальных ставках, но его не привлекли к ответственности за недостатком доказательств, и с тех пор прошло уже несколько лет. Но мы в любом случае на связи с коллегами из комендатуры в Мадриде, которые вместе с Национальным судом идут по следу итальянской преступной группы, которая занимается нелегальными ставками. Если выяснится, что на Фьоре что-то есть, нам сообщат.

– Отлично, молодец, Камарго. А Сабадель и Торрес?

– А они разве не с вами на Ла-Магдалене?

– Что? Нет, с какой стати?

– Сабадель нам сообщил, что с Меланией Помбо, сестрой жертвы, он уже закончил