Читать книгу - "Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд"

Хранилище газетных подшивок располагалось в маленькой комнате рядом со справочным отделом. Энергичная смуглая маленькая девушка с искусственными бриллиантами в оправе очков внимательно посмотрела на меня и велела мне самому достать то, что мне нужно.

— Вы ведете какой-то учет тех, кто этим пользуется?

— О нет, старыми газетами уже никто особенно не пользуется, разве только сотрудники отдела новостей время от времени. В общественной библиотеке есть все номера на микрофильмах начиная с 1822 года, когда «Леджер» начал выходить как еженедельник. Почему бы вам не воспользоваться ими? Это удобнее и чище.

— Ну, раз уж я здесь...

— Ладно. Обращайтесь со старыми экземплярами осторожнее, хорошо? Они очень ломкие.

— Я буду осторожен.

Девушка оставила меня в маленькой комнатке. Все годовые подшивки были переплетены и занимали целую стену. Мне предстояло выяснить, каким томом интересовался Додд Рэймонд, — если моя догадка была верна. Я нашел выключатель, которым регулировалось верхнее освещение, и придвинулся поближе к подшивкам. Тома последних лет не особенно запылились. Я переместился на годы назад. Один том выделялся на фоне остальных тем, что с его корешка осыпалась большая часть пыли. Я вытащил его и принес к столу.

В тот самый момент, когда я его разложил, вошли два человека, настолько поглощенные горячим спором о «Гигантах», что едва взглянули на меня. Они достали один из последних томов, разложили его и стали переворачивать страницы с молчаливой сосредоточенностью. Потом один из них ткнул большим пальцем в газетный лист и сказал:

— Ха!

— Ну ладно. Значит, я ошибался.

— Так что с тебя причитается.

Они положили подшивку обратно и ушли. Я принялся листать свой том. Бумага пожелтела, углы страниц были ломкими, шрифт казался диковинным по сравнению с современными.

Полчаса спустя, пролистав две трети тома, я нашел то, что искал. Внимательно прочитал. Оказывается, тогда это вызвало целый всплеск публикаций.

Я прочитал все. Последним отголоском произошедшего была короткая заметка на восьмой странице, в которой говорилось о переводе миссис Рольф Олан из местной больницы в частную психиатрическую лечебницу в соответствии с судебным решением.

Я откинулся на спинку кресла, придвинул ближе пепельницу — банку из-под орешков — и закурил сигарету. Это была невеселая история.

В октябре, в четверг в два тридцать, Мэри забрал из частной начальной школы, где она училась, шофер Оланов, который водил машину миссис Олан. Маленькая девочка вбежала в дом. Она заметила на аллее автомобиль отца, и ей не терпелось с ним увидеться. Ее маленький брат спал. Кухарку и горничную по четвергам отпускали после обеда. Мэри зашла в парадную дверь. Ее мать, Надин Прайор Олан, стояла на нижней ступеньке главной лестницы и держала в руке окровавленный кухонный нож. Ее муж лежал на спине, на полу перед ней, пораженный в сердце, мертвый. Надин Олан пребывала в состоянии тяжелейшего потрясения и была не способна отвечать на вопросы.

Было установлено — хотя газета проявляла невероятную скромность на этот счет, — что Рольф Олан активно заводил связи на стороне и это стало причиной разлада между супругами. Не считая спящего ребенка, Оланы были в доме одни. Так и не удалось установить, почему мистер Рольф Олан оказался дома в середине дня. Вроде бы ему позвонили в его кабинет незадолго перед тем, как он ушел, и предполагалось, что это была его жена, хотя ничего нельзя было доказать. Рольф Олан имел обыкновение лично отвечать на звонки, вероятно, из-за своих постоянных интрижек с женщинами.

Поначалу Надин Олан, чье здоровье всегда было слабым, поддавалась лечению. Она утверждала, что услышала звук падения вскоре после того, как приехала машина ее мужа. Сказала, что отдыхала в это время в своей спальне, рядом с детской. Она не придала значения раздавшемуся звуку, окликнула мужа, но потом забеспокоилась, что он не отвечает. Спустившись вниз, обнаружила его на полу и, как ей представлялось, инстинктивно вытащила нож из его груди. Следующее, что она помнила, — это как ее дочь вбежала и стала кричать.

Несколько дней Надин была совершенно спокойна, но потом, вероятно, когда начала осознавать, что в убийстве подозревают ее, стала вести себя странно. По моим догадкам, это могло произойти из-за ее собственной неуверенности относительно того, убила она мужа или нет. При столкновении с такой неразрешимой проблемой бегство от реальности было вполне объяснимо, особенно в случае с эмоциональной, впечатлительной, несчастной женщиной.

В период относительного спокойствия миссис Олан газета размышляла по поводу двух фактов, которые, похоже, портили картину ее виновности. Один человек, который знал Рольфа Олана в лицо, был почти готов поклясться, что он видел мужчину, ехавшего в тот день в сторону дома вместе с мистером Оланом. И женщина, жившая по соседству, сообщала, что в тот же самый день какой-то человек, выйдя из дома Оланов, прошел, чтобы срезать путь, по ее участку.

Потом Надин Олан начала сходить с ума. Но прежде чем погрузилась в безмолвный мрак, где до нее уже нельзя было достучаться, она сделала своего рода признание, фрагменты которого перепечатала газета. Признание было диким и несуразным. В нем говорилось об ангелах смерти и каре Господней, о грехе и воздаянии. Явное безумие положило конец предположениям о ее невиновности.

В дни, наступившие сразу после убийства, мистер Уиллис Прайор, брат обвиняемой женщины, провел возле нее бесчисленные часы, даже присматривал за ней в течение ночи и неустанно заявлял о ее невиновности. Он написал письмо в газету, критикуя бездействие полиции. После помешательства Надин Олан и медицинского заключения о том, что прогноз неблагоприятен, Уиллис Прайор прекратил свои усилия, предпринимаемые ради нее, отказался от участия во многих общественных делах и вышел из советов директоров нескольких местных корпораций.

Я тщательно проанализировал то, чем располагал. Этого было не так уж много. Наверняка меньше того, что было известно Додду Рэймонду. Это был его город; он знал мелкие подробности, которых не было в газете. Он, вероятно, воспользовался газетой, чтобы подкрепить свои воспоминания. И он хорошо знал Мэри Олан. С ним