Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

«Я был потрясен предательством своего эксперта в последнюю минуту, – поведал мне люксембургский посредник, который предпочел отказаться от борьбы, но взамен «контратаковать» в Европе. По-прежнему уверенный в том, что данные обеих экспертиз относились «к области научной фантастики», он собрался потребовать реституции картины в Люксембург и подать иск противSotheby’s за «подрыв клиентской репутации, которую тот обязан защищать». Он жаловался, что судебные расходы привели его к банкротству и вынудили выставить на продажу свой дом.

В конце концов, не скрывая своего «разочарования» юридической процедурой, он издал брошюру на пятидесяти страницах, которая поступила в продажу за символическую цену в 1,99 евро, чтобы поднять голос в защиту «этого печального “Святого Иеронима”», оригинальность которого в его глазах оставалась неоспоримой. Отвечая всем экспертам, отвергнувшим картину, он настаивал на гипотезе о том, что «крупная коллекция», к которой он относился, могла включать как оригиналы, так и спорные копии. Провозглашая себя жертвой «охоты на ведьм», автор опасался в первую очередь, что картину могут уничтожить по решению суда (и в этом с ним нельзя не согласиться). «Неужели аутодафе становится новой религией на арт-рынке? – возмущался он, а завершал свой пассаж словами «конечно, ведь зло умеет только разрушать».

В Нью-Йорке на выдачу судебного постановления ушло почти полгода, но результат оказался предсказуемым, ведь, как выразился адвокатSotheby’s, Джон Кэйлл, экспертиза, проведенная ответчиком «также пришла к выводу, что произведение является подделкой». 6 ноября 2018 года федеральный суд постановил, что ответчик «не выполнил своих обязательств по контракту, отказавшись от выплаты аукционному дому», хотя лаборатория Orion признала его лот «современной подделкой». Соответственно, он должен был по суду полностью возместить Sotheby’s полученную сумму (842 500 долларов), проценты (158 090 долларов), стоимость экспертизы (13 100 долларов) и расходы истца на адвокатов (214 618 долларов – о да, это США). Центы мы округлили…

В целом выплата составляла 1 228 308 долларов, миллион евро на современные деньги, то есть практически вдвое больше, чем люксембургский агент выручил от сделки. Джулиано Руффини, имевший полное право утверждать, что не является официальным владельцем этого произведения, ныне впавшего в немилость, мог, наконец, насладиться возмездием.

Глава 20

«Давид», адрес неизвестен

Маленькая картина, размером примерно 25 × 20 см, с изображением Давида, глядящего на голову Голиафа, подняла в среде парижских галеристов шум обратно пропорциональный своему масштабу, когда всплыла на поверхность в 2011 году. Ее внезапное появление встревожило меня, заставив обратиться в ОСВС и к карабинерам, отвечающим за защиту национального достояния – правда, без особых результатов.

Это произведение – настоящая редкость; оно написано на трех дощечках из ляпис-лазури толщиной в несколько миллиметров, соединенных сланцем, и художник мастерски использовал ее, покрытую прожилками поверхность для участков неба с облаками и вод реки, текущей между гор. Знаменитые антиквары и эксперты поверили в это открытие, приписав картину Орацио Джентилески. Из всех произведений, прошедших через руки Джулиано Руффини, она безусловно могла претендовать на титул шедевра.

Имя этого художника, всегда ассоциировавшегося с элегантностью, который сумел остаться оригинальным, привнеся в свое творчество новаторские элементы, предложенные молодым Караваджо – они подружились с ним в Риме, – само приходит на ум при взгляде на картину. Джентилески действительно написал около 1610 года такую же сцену в крупном формате, на холсте, ныне находящемся в галерее Спада в Риме, и попросил другого художника добавить туда лесной пейзаж, горы и архитектуру. Далее он выполнил второй вариант, меньших размеров, с каменистым фоном, теперь на коже – эта работа хранится в Берлинской картинной галерее. Композиция, всплывшая в Париже, является ее точной копией – на ней изменено лишь положение головы великана и ноги его молодого соперника.

Барокко привнесло в эту сцену печальную ноту. Давид больше не юный пастушок, а молодой мужчина с мускулистыми ногами, практически обнаженный, который отложил в сторону меч; задумчивый вид придает ему еще больше мужественности. Погруженный в меланхолию, он разглядывает голову врага, словно размышляя о бренности всего сущего. Это Давид из средневековых псалмов, который совершает акт покаяния за отнятую жизнь.

Картина, едва появившись на рынке в 2011 году, тут же вызвала всеобщее восхищение, и до сих пор никто из серьезных игроков на арт-рынке не осмелился назвать ее подделкой. Ее происхождение от этого не стало яснее, что тем более удивительно с учетом важности фигуры художника, работавшего в папской столице, который привлекал к себе все взгляды, и произведения которого всегда широко комментировались.

Шарлю Байи не довелось стать владельцем вышеупомянутого Давида, написанного на камне.Art Factory, компания Жана-Шарля Метиаса, который согласился продать Давида от лица Руффини, даже выписала 5 января 2012 года этому арт-дилеру, прославившемуся своими находками, счет на 1 150 000 млн долларов, на адрес его галереи в Женеве. В осторожных терминах там указывалась, что картина «приписывается Орацио Джентилески», а само произведение было помещено в сейф в отделении банка CIC на улице Сен-Лазар в Париже. В графе о провенансе фигурировало имя Андре Бори.

Дальнейшая история свидетельствует об особенностях деловых отношений в этом тесном мирке, где доверие является крайне редкой монетой. Если верить Жану-Шарлю Метиасу, аппетиты Руффини постоянно росли. «Сначала он хотел за нее 400 000 евро. Но потом узнал о восхищении, которое картина вызвала у парижских арт-дилеров, и поднял цену до 600 000 евро. Обещал мне 20 % комиссии. Когда я получил предложение от Байи на миллион, то на радостях поспешил ему сообщить, потому что рассчитывал на свои проценты. А он ответил: «Мне плевать, я хочу миллион. Нужны твои 20 % – продавай за 1 200 000». Пришлось возобновлять переговоры с галеристом, но, конечно, ничего не вышло. Именно тогда я начал понимать, насколько сложным и неприятным партнером Руффини может быть».

Их разногласия вызвали у галериста подозрения. «Байи все больше колебался, – рассказывал Метиас. – Запросил реквизиты моей компании в Делавэре. Отсылка к Бори его тоже не убедила. Он боялся, что картину вывезли из Италии незаконно. Мало того, он услышал, что другие посредники тоже продают картину его коллегам. И решил отказаться от покупки. Нельзя сказать, что я был очень уж расстроен, потому что, с другой стороны, мне тоже надоело – с Руффини стало чересчур сложно. И тут мы получили предложение на миллион от галереи Моретти в Лондоне».

Шарль Байи, конечно же, был не единственным, кто заинтересовался покупкой картины. Многие арт-дилеры, среди которых (если вспоминать наиболее просвещенных – и честных) Этьен Бретон,