Читать книгу - "Тёмные очки - Джон Диксон Карр"

излишнюю полноту фигуры. Однако Эллиот обратил внимание не столько на его прямой взгляд и вежливое приветствие, сколько на то, как изменилась атмосфера, едва он вошел в комнату. Когда он стоял в открытых дверях, было такое впечатление, что все внимание Содбери-Кросс, все настороженные взгляды его обитателей ворвались в комнату вместе с ним.

Собрался дождь, и на улице потемнело.

Профессор Ингрем закрыл дверь.

– Доброе утро, инспектор, – сказал он. – А это, как я понимаю, доктор Фелл? – (Любезный рык со стороны доктора Фелла был ответом на это приветствие.) – Я очень много о вас слышал, сэр, хотя и не уверен, встречались мы или нет – это был званый обед в одном доме или что-то в этом роде полгода тому назад. Во всяком случае, я слышал о вас от Чесни. По-моему, он написал вам письмо несколько дней тому назад, верно?

– Да, написал.

– Во всяком случае, – профессор Ингрем принял деловой тон, он обернулся к Эллиоту, – если я сегодня проспал, инспектор, мне кажется, никто не может меня осудить. Я примчался прямо из дома.

Он смешно запыхтел, показывая, как он запыхался.

– Мне кажется, я вчера вечером подслушал, что вы собираетесь организовать просмотр… некоего фильма в аптеке у Стивенсона (доброе утро, мистер Стивенсон). Надеюсь, никто не будет возражать, если я приму участие в просмотре?

Атмосфера снова слегка изменилась.

– Простите, сэр, боюсь, что это невозможно, – отозвался Эллиот спокойным, бесстрастным тоном.

Любезное выражение сползло с лица Ингрема, сменилось недоумением.

– Но почему же, инспектор?

– Прошу прощения, сэр. Мы сами его еще не видели. Вероятно, все вы со временем будете иметь возможность посмотреть этот фильм.

Наступило молчание.

– Вам не кажется, инспектор, что это не совсем справедливо? – спросил профессор Ингрем. Тон его слегка изменился. – В конце концов, вы обратились ко мне как к свидетелю-эксперту; я оказал вам помощь в меру своих возможностей, и вы должны признать, что помощь эта была весьма существенной. И совершенно естественно, мне хотелось узнать, прав я или нет.

– Прошу прощения, сэр.

Эллиот пошел назад к прилавку. По дороге он наткнулся на весы, гири на них зазвенели. Взглянув налево, он увидел свое отражение в темном зеркале на стене; он подумал было обо всех этих странных совпадениях, но тут же сообразил, что в каждой аптеке есть, наверное, такое зеркало – для того, чтобы аптекарь, находясь в задней комнате, мог видеть входящего посетителя. Однако его внимание было занято в основном профессором Ингремом, который смотрел на него из-под козырька своей фуражки и ухмылялся:

– Впрочем, это не важно. – Профессор Ингрем как-то засуетился и снова перешел на шутливый тон: – Придется мне обуздать свое любопытство, вот и все, хотя должен признаться, что вы изрядно ущемили мое тщеславие. – Он замолчал, словно что-то обдумывая. – Да-да, тщеславие. Однако, с вашего позволения, мне действительно нужно здесь кое-что купить, а после этого я исчезну. Мистер Стивенсон, пакетик моих обычных лезвий, пожалуйста. И коробочку таблеток Стримо для полоскания, маленькую, да-да, вон там, на полке. Да, и еще вы могли бы мне дать…

Он шел вдоль прилавка, продолжая говорить более серьезным тоном:

– Мне нужно бежать в «Бельгард». Сегодня будет вскрытие, и начнутся хлопоты с похоронами. Кроме того, насколько я понимаю, сегодня днем или вечером приедет Викерс из Бата и будет читать завещание. И еще хотелось бы узнать, пришел ли в сознание Эммет.

– Послушайте… – сказал доктор Фелл.

Он заговорил так неожиданно и небрежно, что все они слегка подскочили. Можно было подумать, что он обратился на улице к случайному прохожему.

– У вас есть какая-то теория? – спросил он с видимым интересом.

– А-а, – отозвался профессор Ингрем. Он стоял наклонившись, чтобы указать на какой-то предмет на нижней витрине, и теперь выпрямился. – Если она у меня и есть, сейчас, вероятно, не совсем подходящее время и место для того, чтобы ее излагать, как вы считаете?

– Тем не менее…

– Тем не менее, как вы говорите! Послушайте, сэр, вы же умный человек. Мне кажется, я могу на вас положиться. – (Эллиот внезапно почувствовал, что он для них больше не существует, что они обращают на него так же мало внимания, как на картонную – во весь рост – фигуру молодой женщины справа от него, рекламирующую мыло.) – Я говорил вчера вечером инспектору, много раз ему повторял, что они подходят к этому делу не с той стороны, что они не принимают во внимание именно те факторы, которые являются наиболее важными. Я имею в виду мотив, разумеется. – Лицо его покраснело, словно от напряжения. – Сейчас не время это обсуждать. Я должен сказать только одно. Вы-то знаете, что существует такой мотив убийства, наиболее мощный из всех известных в криминальной психологии, который, грубо говоря, можно определять как стремление к власти и могуществу?

– О господи! – вздохнул доктор Фелл.

– Прошу прощения?

– Нет, это я прошу прощения, – серьезно и даже виновато сказал доктор Фелл. – Просто я не ожидал, что это так скоро свалится мне на голову.

– Вы это отрицаете? Скажите мне, вы считаете, что преступление в лавке миссис Терри и то, которое имело место вчера вечером, были совершены разными лицами?

Доктор Фелл нахмурился.

– О нет, напротив. Я почти уверен, что и то и другое было проделано одним человеком, – сказал он.

– Хорошо. Но что же их в таком случае связывает? В чем может заключаться возможный мотив для совершения преступления?

Резко звякнул звонок кассового аппарата. Профессор Ингрем взял в руки сверток и посмотрел на него так, как будто он навел его на какую-то мысль.

– Могу сказать только одно: оба эти преступления вызваны одним и тем же мотивом. Отравление детей – смерть Фрэнка Дейла и тяжелые последствия для маленьких Эндерсонов – не принесло преступнику никакой выгоды. Убийство Маркуса Чесни тоже ничего ему не дало, я хочу сказать – в материальном смысле. Марджори и Джо Чесни, как мы все знаем, получат в наследство значительное состояние. А убийца… – здесь он прикрыл глаз, – не получит ничего. Впрочем, мне не следует болтать и отрывать вас от настоящей работы. Желаю вам доброго утра, доктор Фелл. Доброго утра, Стивенсон. Доброго утра.

Уходя, он оставил дверь приоткрытой. Мимо по Хай-стрит проехал грузовик, и склянки на полках зазвенели; в комнату ворвался прохладный влажный воздух, неся с собой запах прохладных влажных деревьев и вытесняя запах лекарств. Доктор Фелл насвистывал французскую песенку «Когда моя красотка…». Эллиот, которому был знаком этот симптом, ждал, что будет дальше.

Доктор поднял свою палку-костыль, указывая на дверь.

– Уверяю вас, я не страдаю излишней подозрительностью, – сказал он. – Но скажите мне, у этого джентльмена есть алиби?

– Железное. Вот в чем беда. Все алиби в данном случае не