Читать книгу - "Что скрывает прилив - Мария Орунья"

7

Это, сказал он, вне всякого сомнения, самое поразительное и невероятное дело, с каким ему когда-либо приходилось иметь дело в суде. В воздухе, в небольшом замкнутом пространстве, убита женщина – вероятность самоубийства или несчастного случая исключалась. Не было никаких сомнений в том, что преступление совершил кто-то из пассажиров заднего салона самолета. То есть убийца находился среди свидетелей, которых они только что заслушали[16].

Агата Кристи, «Смерть в облаках» (1935)

Клара Мухика работала у себя в кабинете, расположенном в одном здании с Сантандерским судом. Это было просторное помещение с большими окнами, выходившими на узенькую лужайку, наполовину укрытую в тени. Судмедэксперт никак не могла сосредоточиться на отчетах, которые должна была подготовить, ее взгляд то и дело блуждал от экрана компьютера к большому буковому столу для переговоров и дальше к незамысловатому пейзажу за окном. Какая-то деталь в утреннем вскрытии не давала ей покоя. У тела Юдит Помбо была какая-то особенность, которая что-то смутно напомнила Кларе, но у нее не получалось нащупать в памяти давнее сходство. Где же, черт возьми, она могла видеть что-то похожее?

И к тому же орудие убийства. Клару страшно раздражало, что не удалось точно определить, каким колющим предметом убита жертва. А ведь у нее обширный опыт – в зале аутопсии тела с ножевыми ранениями встречаются куда чаще, чем с огнестрельными. Юдит Помбо ударили колющим предметом треугольного сечения… Что это могло быть? Из того, что приходило на ум, больше всего это походило на стилет – кинжал с длинным заостренным клинком, которым можно нанести очень глубокую рану. Но в наши дни такое оружие не встретить, оно было распространено в позднем Средневековье и тогда называлось «мизерикордия» – «милосердие», потому что им добивали тех, кто был тяжело ранен в бою. Клара потерла глаза, чувствуя, как усталость берет верх над любопытством. Она поискала в интернете «стилет» – наиболее приближенные к современности упоминания относились к Первой мировой, когда в ходу был похожий траншейный нож, но орудие убийства было немного толще и шире. Нет, вряд ли это он. Неужели Юдит Помбо закололи средневековым кинжалом, оказав ей последнюю милость?

Судмедэксперт без особого интереса взглянула на экран внезапно ожившего мобильного. Лукас, ее муж, в это время обычно на работе, он терапевт в медицинском центре и с таким количеством пациентов, как у него, вряд ли найдет свободную минутку, чтобы ей позвонить. И звонил в самом деле не он, а Оливер Гордон. Обаятельный молодой человек, с которым ее связывало родство, как обнаружилось совсем недавно, и которого она по-матерински опекала. Тяжелые события последних месяцев сблизили их еще больше.

– Оливер! Как хорошо, что ты позвонил! От тебя уже несколько дней не было вестей, я тебе оставляла записку на вилле «Марина», чтобы…

– Она здесь.

– Что? Кто? Кто – она?

– Валентина. Она здесь, во дворце Ла-Магдалены.

– А ты что забыл на Ла-Магдалене?

– Я тут всю неделю работаю переводчиком на теннисной конференции.

– Точно. Конференция…

Кларе потребовалось всего полсекунды, чтобы понять, зачем Валентине понадобилось туда наведаться – Юдит Помбо была президентом Клуба Сантандерской бухты. Без сомнения, подруга погрузилась в расследование убийства, которое не дает покоя и ей самой.

– И ты ее видел? Извини… Ясно, что видел. Я имею в виду, вы поговорили?

– Да, но совсем недолго.

– Слава богу! – обрадовалась судмедэксперт. – И как она тебе?

– Отчужденная. Сама знаешь. Но мне показалось… не знаю, как будто все еще возможно, понимаешь? Будто ей приятно было меня видеть.

– Ты же знаешь, что она тебя любит. Иначе не… В общем, мы уже много раз это обсуждали. Но если Валентина по-прежнему стоит на своем, я не знаю, как ее переубедить. Она очень сильная… и очень умная. Сегодня так ловко выкручивалась, лишь бы не иметь дела со мной, а ведь мы убийство расследуем.

– Значит, не такая уж она и сильная.

– В смысле?

– Если она избегает разговора с тобой, выходит, знает, что ее доводы недостаточно хороши и ты их разобьешь.

– О, Оливер… Я уже засомневалась… Может, она права и эта передышка вам на пользу? Чтобы каждый нашел свой путь после такого потрясения. Даже если вы снова сойдетесь, скорее всего, ничего уже не будет как прежде.

– Так мне и не нужно, чтобы все было как прежде, Клара. То, что произошло, и ко мне имеет отношение – ведь это не только ее, но и мой ребенок погиб.

– Я знаю, Оливер, прости… – Судмедэксперт мысленно себя выругала за нетактичность. – Видишь ли, просто я сама не пойму, права Валентина или нет. Может быть, вам и стоит перевернуть страницу.

– Не могу поверить, что ты такое говоришь. Я не хочу разрыва, как бы она этого ни добивалась.

– Я не говорила, что…

– Мне пора, – оборвал он ее, заметно раздосадованный. – Созвонимся позже.

И Оливер прервал разговор, оставив Клару Мухику с ощущением, что она его подвела, пусть даже ее задачей было сказать молодому англичанину не то, что ему хочется услышать, а то, что она думает на самом деле. Валентина принесла жертву, необычайную, но логичную. Одно гнилое яблоко в корзине способно испортить все остальные фрукты. А Валентина сломалась и была уверена, что ее общество уже никому не принесет свет. Что ее тьма способна распространиться вокруг, все разрушить и уничтожить. Ее боль принадлежала только ей, и она не хотела ею делиться. Она знала, что рискует превратиться в озлобленное и бесчувственное существо, но если такое произойдет, пусть лучше она при этом будет одна и никого не утащит за собой на дно, как тонущий корабль. И никто не мог вынудить ее идти путем, каким она не желала. Как бы ни упорствовал Оливер, разве под силу кому-то подчинить дух непроницаемой Валентины с ее редкой и странной отвагой?

Пройдя по длинному коридору первого этажа дворца Ла-Магдалена, попадаешь в маленькую гостиную, уставленную креслами и диванами начала двадцатого века и раньше служившую аванзалом. Оттуда правая дверь ведет в бывшую приемную короля, а левая – в приемную королевы. Эти два помещения теперь и в период занятий в летней школе служили кабинетами ректора и его секретаря, но сегодня бывшая приемная королевы превратилась в уединенную комнату для допросов, где Валентина Редондо и сержант Хакобо Ривейро недавно брали показания у Виктории Кампоамор, а теперь беседовали с ее дядей Феликсом Малианьо, президентом Федерации тенниса Кантабрии.

– Я в самом деле не знаю, что