Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

– К сожалению, нет, – ответил Василий Оттович. – Прошу простить, теперь моя очередь откланиваться.

Неверов смерил его проницательным взглядом, однако от вопросов воздержался.

Выйдя на крыльцо, Фальк остановился и задумался. Ему действительно не хотелось обсуждать свои чувства с Павлом Сергеевичем, но срочных дел у него решительно не было. Дачная жизнь вообще не располагала к активности. Большинство обитателей находило это вынужденное безделье терапевтическим, а те, кто не мог в полной мере отдаться лености, за городом не задерживались. Василий Оттович всегда считал, что даром находить себе занятие по душе наделен в достаточной мере. Он был способен часами меланхолично сидеть с удочкой на берегу Серебряного ручья, даже если рыба не клевала, или читать книгу, лежа на вынесенной в сад кушетке. Но сейчас его сердце не лежало ни к одной из привычных активностей. А потому, когда ноги сами собой понесли его в сторону яхт-клуба, доктор почти не удивился.

Зеленый луг вокруг него жил своей жизнью. На террасе одного из домов близ моря ему встретился дамский книжный клуб – дачницы собирались раз в неделю за чаепитием после обеда, дабы вслух почитать друг другу что-то из свежих романов. Завидев доктора, они ему приветливо помахали. Тот ответил вежливым поклоном. Мимо с дикими криками промчались детишки Вдовиных. Ноги их уже зажили, но, судя по неуемной активности, бежала ребятня навстречу новым травмам. Матушки, которая в ответной записке обещалась Фальку глаз с чад не спускать, поблизости не обнаружилось. Их менее счастливые сверстники следили за ними, штудируя учебники под присмотром студентов, нанятых в качестве воспитателей.

Всеволжского в здании яхт-клуба Василий Оттович не застал. Вездесущий Персиков сообщил, что командор инспектирует причалы, и вызвался проводить доктора. И действительно, отставной контр-адмирал в полной клубной униформе обнаружился на мостках, где любовался яхтами, заложив руки за спину. Фальк вынужден был признать, что вид действительно радовал глаз. Ряды яхт, крейсерских и спортивных, лениво покачивались на волнах на фоне бесконечно синего неба.

– А, Василий Оттович! – заметил доктора Всеволжский. – Что привело вас ко мне?

– Да вот, замучил меня один вопрос, – откликнулся Фальк. – Не подскажете, а актеры нашего летнего театра в клуб не наведываются?

– Актеры? – фыркнул Всеволжский. – Откуда бы им здесь взяться? Яхтенный спорт – удел состоятельных людей. А этим бездельникам денег хватит разве что на дырявый баркас!

– Простите, Михаил Всеволодович, но неправда ваша, – подал голос Персиков. – Крутились тут двое на причале недели две назад.

– Да? И что же ты их не прогнал, братец? – спросил Всеволжский.

– А за что их, значит, гонять? Они ж не трогали ничего, никому не мешали. Один, что помоложе, все рисовал чего-то в альбоме. Второй, что постарше и посолиднее, все поодаль держался. Точно стеснение какое испытывал. Я за ними приглядывал, но ничего такого не заметил. Смирные они. Постояли, порисовали да и ушли.

– А с чего вы взяли, что они были из театра? – спросил Фальк.

– Дык перекрикивались иногда, – ответил Филимон Кондратьевич. – Что-то там про спектакль, значит. Второй этого, который с альбомом, поторапливал все. Да и первый трусил, кажись. Видать, и сам боялся, что прогоню. Да только мы ж ответственные, но с пониманием, чего зазря людей шугать, значит.

– А больше их не видали?

– Нет, не приходили вроде…

«Видимо, искали натуру для декораций», – подумал Фальк. Парень с альбомом, видимо, был театральным художником – уж не тем ли, что сидел рядом с Лидией? А вот кто второй? Рассчитывать на зрение боцмана, как уже выяснилось, было без толку. А жаль…

– А где они стояли? – решил уточнить Василий Оттович.

– Да вона там, – ткнул пальцем в конец причала Персиков. Фальк заметил, что он был пуст.

– А тогда рядом с ними тоже никакой яхты не было?

– Как не было? Была! «Ундина» там и пришвартовалась!

– Хм, – только и сказал Фальк, машинально поглаживая усы. Всеволжский смерил его задумчивым взглядом, но вопросов задавать не стал. Василий Оттович откланялся и оставил яхт-клубовцев одних.

Ситуация становилась все более странной. По всему выходило, что театральная труппа могла быть замешана в истории с убийством плотнее, чем ему представлялось. А значит, и простая (по смыслу, а не исполнению) задачка доказать виновность или невиновность Несвицкого и тактично отойти в сторону усложнялась новыми действующими лицами. И черт бы с ней, со сложностью. Это означало, что Лидии может грозить куда большая опасность! В идеальном мире ей стоило бросить свои игры в детективов и не приближаться к труппе, да только переубедить ее теперь, когда они в ссоре, стало практически невозможно. Сказать Ираиде Дмитриевне? С высокой вероятностью она решит, что он лишь пытается расстроить планы мадам Шевалдиной о браке между князем и Лидией. Предупредить Новикова и Сидорова? Это лишь распылит силы следствия. Нет, для начала необходимо было убедиться, что его подозрения оправданны. А значит – найти человека, который помог бы ему разобраться в театральных хитросплетениях. Среди знакомых Фалька таковых не водилось, однако доктор представлял, к кому стоит обратиться, чтобы их найти.

Спустя двадцать минут Василий Оттович уже подходил к станционной площади. Как он и ожидал, искомый человек нашелся сразу. Седовласый и длиннобородый старик, в штопаной шинели, несмотря на теплую погоду, сидел на заботливо вынесенном к обочине дороги стуле и следил за суматохой вокруг станции своими бледными глазами. Звали его Фома Михайлович Аксенов, был он отставным железнодорожником, последние годы службы отдавшим во благо станции Зеленый луг. Даже выслужив пенсион, он продолжал присматривать и за вокзалом, и за деревней, а потому знал в лицо и по адресу каждого дачника, приезжавшего не первый год.

Завидев Фалька, он приветственно приподнял фуражку и улыбнулся.

– Василий Оттович, вижу, вы торопитесь сюда не просто справиться о моем здоровье!

– Правда ваша, Фома Михайлович, – ответил доктор. – Но здоровье тоже запускать не следует. Давно не заглядывали по вторникам.

– А чего мне заглядывать? Таблетки да микстурки есть. Хожу сам. Нового ничего не заболело, а старое я как-нибудь переживу. Не сомневайтесь, Василий Оттович, докторов я не боюсь, да и жить мне еще не надоело, так что захвораю – приду. А теперь рассказывайте, чего случилось, дюже интересно. Опять следствию помогаете, вместо того чтобы людей лечить?

Фальк рассмеялся:

– Людей я тоже лечу. А пришел я к вам действительно за помощью. Слыхали, верно, про вчерашний спектакль?

– Слыхал, конечно! Только о нем сегодня и болтают. Своими глазами не видал – не понимаю я всех этих плясок на подмостках. Вот балаганы – это наше, это народное… – рассуждал Аксенов, а сам хитро искоса поглядывал на доктора глазами куда