Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

– Господа, кажется, я могу вам помочь, – внезапно оторвал доктора от мыслей голос Несвицкого. Князь, слегка побледнев, взирал на лежащий перед ним договор. – Почерк мне хорошо знаком. На документе стоит подпись Жана. Вани фон Бека.

Глава тринадцатая

С своей стороны могу сказать только то, что я с удовольствием поработал бы именно для такого запутанного дела…

Д. Н. Мамин-Сибиряк, 1883 год

– Подумать только, а ведь совсем недавно я жаловался, что дело выходит слишком уж простое и неинтересное, – задумчиво объявил Новиков.

К этому моменту они с доктором вернулись в курзал и разместились в сигарном кабинете, где к ним присоединился Неверов. Для начала троица отдала должное местной кухне, а затем переключилась на обсуждение новостей.

– Да уж, незавидная история вам досталась, друг мой, – подтвердил отставной товарищ прокурора.

– Вы с таким сталкивались? – спросил у него Фальк.

– Бывали запутанные случаи, не буду скрывать, – солидно покивал Павел Сергеевич. – Но загвоздка, видите ли, в том, что обыкновенные убийства столь похожи, что их даже не обязательно расследовать. Есть очевидный подозреваемый, который зачастую готов здесь и сейчас признаться в содеянном, ибо душегубствовал он по пьяному делу или в состоянии аффекта. Бывают бандитские убийства – те посложнее. Но коли речь зашла о по-настоящему запутанных и тщательно спланированных преступлениях, тут каждый случай сугубо индивидуален. Остается искать мотивы и надеяться, что они выведут на истинного виновника.

– В том-то и дело, что мотивы остаются мне непонятными, – проговорил Арсений Устинович. – Мы знаем, что фон Бек увлекался театром, но зачем скрывать свое авторство пьес? Знакомые описывали его как человека амбициозного, тщеславного даже. А эти чертовы «Старинные друзья» еще больше запутывают дело. Что это за пьеса? Неужели он знал, что князь попытается убить их на яхте? Но тогда зачем плыть? Или это какое-то странное завещание – будто он из могилы указывает на своего убийцу? Или же князь ни при чем, а Иван хотел выставить его подозреваемым? Но тогда кто… Голова идет кругом!

– Да, боюсь, этого фон Бека нельзя сбрасывать со счетов, пока не найдено тело, – кивнул Павел Сергеевич. – Это, кстати, напоминает мне одно дело… Если не ошибаюсь, там было трое молодых людей, которые заключили некий пакт: в знак общей дружбы они подготовили завещания, в которых оставляли свои средства друг другу, по крайней мере до момента женитьбы. И один из них попытался разделаться с остальными, не привлекая внимания к себе, дабы заполучить их деньги…

– Я помню это дело, – кивнул следователь. – Даже присутствовал на вашем выступлении в суде. Есть, однако, значительное отличие. Те юнцы уже имели право распоряжаться своими средствами, а из нашей четверки это относится только к Несвицкому и фон Беку. Родители Мамаева и Рыбина еще живы…

– Давайте вернемся к сюжету пьесы, – предложил Фальк. – Ведь тамошний Граф не просто так принялся убивать друзей. Они постоянно напоминали ему о некоем происшествии из их прошлого, о судьбе какого-то мальчика. Не кажется ли вам, что это наводит на мысли о пансионе?

– Хм, эта мысль приходила мне в голову, – покивал Новиков.

– Видимо, автор пьесы желал указать на этот факт, – продолжил Василий Оттович. – Конечно, есть вероятность, что таким образом он хочет сбить с толку следствие…

– Знаете, доктор, иногда правильно трактованный ложный след может принести больше улик, чем настоящий, – остановил его Арсений Устинович. – Пожалуй, вы правы и мне действительно стоит собрать сведения о пансионном периоде князя и его друзей.

– Рад, что смог быть полезным, – скромно потупил взор Фальк.

– Не узнаю вас, Василий Оттович, – усмехнулся Неверов. – В деле серого монаха вы всеми силами пытались откреститься от малейшей причастности к расследованию, а тут смело бросаетесь вперед и даже версии строите! Что за разительная перемена?

– Я нахожу данную гимнастику для ума довольно стимулирующей, – отозвался Фальк, стараясь выглядеть как можно более безмятежным. Павлу Сергеевичу он доверял, однако делиться с ним делами сердечными не собирался. Особенно в присутствии Новикова.

– Прошу только обойтись без лишнего энтузиазма, – вставил Арсений Устинович. – Как видите, я ценю ваше участие, но не забывайте – вы партикулярное лицо и не уполномочены вести следствие. Это опасно. Не говоря уже о том, что все ваши находки, если они не будут засвидетельствованы должным образом, окажутся бесполезными в суде.

– Поверьте, на лавры Шерлока Холмса я не претендую, – честно ответил Фальк.

– Кого? – не понял его следователь.

– Частный детектив из произведений английского врача, господина Дойла. – Профессию своего коллеги Василий Оттович упомянул не столько из надобности, сколько из гордости – вот, мол, чем доктора на досуге занимаются. – Почитайте, весьма любопытные произведения. Но я имел в виду, что ничего расследовать без вас не собираюсь.

– Вот и славно, – заключил Новиков. – Что ж, господа, чудесно у вас тут, в Зеленом луге, но пора мне возвращаться в Петербург, благо одну улику таинственный аноним, фон Бек или кто уж там скрывается под этими масками, нам оставил…

– Это какую же? – удивился Фальк.

– Пересланные документы, – ответил следователь. – Да-да, не удивляйтесь, даже напечатанное на машинке письмо может нам помочь. Видите ли, машины разных конструкций имеют разные шрифты. Да что там, даже у изделий одной и той же фабрики есть индивидуальные особенности, невидимые невооруженным глазом. Машинка – вещь дорогая и пока что не слишком распространенная в наших широтах, по крайней мере – среди частных лиц. Я прикажу обойти магазины фабрик и собрать списки клиентов. Возможно, там мы увидим знакомые фамилии. А даже если нет… Найдя подозреваемого с такой машинкой и сравнив напечатанный на ней текст с имеющимися в нашем распоряжении документами, мы докажем тождество ее владельца и автора письма.

– Век живи – век учись, – признал Фальк. – Интересно, а наш преступник знает, что печатная машинка не является гарантией анонимности?

– У меня есть шанс это выяснить, – довольно улыбнулся Новиков. – Сообщу вам о своих находках в следующий приезд. Пока же просто держите ухо востро. И, Василий Оттович, повторюсь, без самодеятельности.

Он поднялся, пожал руки Неверову и Фальку и покинул кабинет. Павел Сергеевич проводил его задумчивым взглядом и произнес:

– По поводу самодеятельности замечание стоит сделать не вам, а Лидии Николаевне. Вот уж кто мечтает о жизни, полной приключений. Кстати, удалась ли наша вчерашняя презентасьон?

Фальк попытался понять, о каком представлении идет речь, и лишь затем вспомнил про их хитроумную схему с рассадкой. Она действительно имела место менее суток назад, однако с тех пор произошло столько событий (большей частью – неприятных), что казалось, прошло