Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

не забыла о расследовании! А ведь ей удалось узнать важную вещь, о которой, как ей казалось, не догадывались ни Фальк, ни Новиков. А именно – что Богомольцев-Донской изучал пропавшую «Ундину», да еще и исчез куда-то в день, когда яхта вышла в море и на ней произошла трагедия. Оставалось понять, что делать с этой находкой дальше…

Придя домой, она столкнулась в прихожей с Ираидой Дмитриевной, пребывавшей, похоже, в крайне хорошем настроении.

– Добрый вечер, маменька, – поприветствовала ее Лидия, а затем как бы невзначай спросила: – Не искал ли меня Василий Оттович?

– Кто? – переспросила Ираида Дмитриевна. – А, этот твой немецкий доктор. Нет, не искал. Мне кажется, он о тебе и думать забыл. Зато у нас сегодня гости.

– Правда? Кто? – поинтересовалась Лидия, мгновенно теряя интерес. Наверняка это очередные скучные приятельницы матушки, либо (что еще кошмарнее) какой-нибудь молодой человек, которого она сочла достаточно пристойным для общества дочери.

– Ираида Дмитриевна, не ищите, я нашел вазу! – раздался голос из гостиной, а следом в коридор выглянул Константин Михайлович Несвицкий с огромным букетом цветов. – А, Лидия Николаевна, счастлив вас видеть! Как раз надеялся, что вы составите нам компанию за ужином!

Глава пятнадцатая

Зато у петербургских дам на дачном положении другое, свое специально-дамское горе – скука и пропасть свободного времени, которого некуда девать.

В. О. Михневич, 1887 год

– Так-так-так, Василий Оттович, что же привело вас ко мне? – приветствовал Фалька насмешливый, с хрипотцой голос Екатерины Юрьевны Красильниковой.

Женщиной супруга петербургского присяжного поверенного была исключительно роковой. Одно ее присутствие оказывало на мужчин магнетическое влияние. От роста числа адюльтерных разводов Зеленый луг спасало лишь то, что большинство представителей мужеского пола были Екатерине Юрьевне глубоко неинтересны. Вернее, их внимание и лесть она принимала благосклонно, но неизменно холодно, не оставляя места для двусмысленности. Зато, если какой-то мужчина действительно привлекал ее внимание, шансов на спасение у бедолаги было крайне мало.

Одним из таких оказался сам Василий Оттович. Красильникову считали одной из подозреваемых в деле о сером монахе, что и привело к их знакомству. Лишь железная выдержка, глубоко укоренившаяся порядочность, исключавшая романы с замужними дамами, и мысли о Лидии помогли доктору не пасть жертвой чар Екатерины Юрьевны. А Красильникова была не из тех, кто принимает «нет» в ответ на свой интерес. Потому Фальк старательно избегал встреч с ней, памятуя о крылатой фразе старинного английского драматурга – «нет фурии в аду страшнее отвергнутой женщины». Каким-то чудом до сего дня ему это удавалось.

Время, которое Лидия потратила с исключительной пользой, Василий Оттович провел в мучительной прокрастинации. Услышав, к кому его предлагает направить Аксенов, доктор пришел в совершеннейший ужас и даже слегка охладел к своей идее выяснить побольше о театральной труппе. Признавая за собой исключительное малодушие, он даже решил дождаться новостей от Арсения Устиновича в надежде, что они выведут на новую убедительную версию и любительское шпионство Фалька окажется ненужным. Однако Новиков не торопился возвращаться в Зеленый луг, а доктор опротивел сам себе, отчего собрал волю в кулак, облачился в лучший костюм и отправился проведать Красильникову.

Екатерина Юрьевна ходила по очень тонкому льду. Ее супруг, завоевавший даму, словно трофей, имел обыкновение смотреть на ее развлечения сквозь пальцы, при условии, что они не перетекали из категории недоказуемых слухов в категорию скандалов. А посему ее ежедневное времяпрепровождение давало достаточно почвы для первых, но не слишком много поводов для вторых. Хотя Зеленому лугу хватало и этого.

Утром она выходила в сад в белом неглиже с кружевами и лентами, после чего устраивалась на шезлонг, под полосатый балдахин, поворачиваемый в сторону солнца. В последнее время Красильникову окружали юные офицеры, снимавшие дачу неподалеку. Они настраивали угол балдахина, подавали чашку кофе или бокал лимонада, бегали в дом за книгой и вообще не отходили от нее ни на шаг. Надо ли сказать, что, когда Екатерина Юрьевна отослала их ленивым жестом при виде Фалька, они прожгли доктора синхронными мрачными взглядами?

– Хотел просить вашей помощи в одном щекотливом вопросе, – признался Фальк.

– Василий Оттович, присаживайтесь куда-нибудь, не стойте, – попросила Красильникова. – Я бы, конечно, была не прочь заказать скульптору вашу статую и поставить ее где-нибудь в саду, но в отличие от оригинала она бы молчала и не переминалась смущенно с ноги на ногу. Может быть, хотите лимонада? Конечно, мальчиков пришлось отпустить, но, думаю, вы справитесь.

Доктор уселся на плетеное кресло, стараясь не смотреть лишний раз в сторону Екатерины Юрьевны, которая меж тем продолжила:

– Кстати, стоит ли напомнить, что я не так давно тоже просила вашей помощи в одном щекотливом вопросе. А именно – уберечь от тюрьмы не чужого мне человека. Напомните, как все обернулось?

– Ну, свое обещание я сдержал, – ответил Василий Оттович. – Не чужого вам человека не обвинили в убийстве, которого он не совершал. А то, что он все-таки оказался в тюрьме, связано исключительно с его деятельностью в качестве революционера-экспроприатора. Мы с Александром Петровичем Сидоровым, кстати, также не выдали вашей тайны. Так что прошу воздержаться от упреков.

– Хорошо, – величаво кивнула Красильникова. – Вы же не будете против, если вашу просьбу я выполню тем же манером? Кстати, в чем она заключается?

– Мне нужны ваши познания в театральном мире, – сказал Фальк. – Ведь вы же до замужества были актрисой?

– Ах, секрет Полишинеля все-таки стал достоянием общественности, – промурлыкала Екатерина Юрьевна и зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой. – И что же вас интересует?

– Вы не были на первом спектакле переехавшей в Зеленый луг театральной труппы?

– Конечно же, нет.

– Почему? – удивился Фальк. – Разве вам не интересно?

– Василий Оттович, скажите, а как часто вы приходите посмотреть на то, как другие врачи ведут свой прием? – поинтересовалась в ответ Красильникова. – Разве вам не интересно?

– Я полагал, что между врачебной практикой и театром есть некоторая разница…

– Некоторая разница, безусловно, есть. Но большинство актеров, не исключая и меня, заинтересованы в том, чтобы принимать овации публики на сцене, а не наблюдать за представлением со стороны. Я достаточно ясно выразилась?

– Исключительно, – признал Фальк. – Скажите, вы знакомы с господином Богомольцевым-Донским?

– Скорее наслышана о нем, – ответила Красильникова. – Он появился в Петербурге после того, как я ушла со сцены.

– Что же вас сподвигло, если позволите спросить?

– Позволю. Это было одно из условий моего мужа. Да и я, откровенно говоря, наигралась.

Фальку показалось, что последнее предложение прозвучало немного фальшиво, но продолжать расспросы он не стал, вместо этого вновь перейдя к интересующей его теме:

– Возможно, кто-то из ваших бывших коллег смог бы мне помочь.