Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

князя с режиссером. Гейнц сбегал в спальню и вернулся с пуфиком, который поставил справа от Богомольцева-Донского.

– Итак, вы, должно быть, уже знаете, что поставленная вами вчера пьеса несет в себе определенное сходство с событиями, которые могли произойти на яхте Константина Михайловича, – начал Новиков, обращаясь к режиссеру. – Думаю, всем присутствующим будет очень интересно узнать, что сподвигло вас на написание такой истории. И, прежде чем ответить, прошу – не пытайтесь ссылаться на космос, как вы это делали вчера при здешнем уряднике.

– Как я уже начал объяснять его светлости, я понятия не имел о трагедии, произошедшей с его друзьями, а также о сходстве персонажей пьесы с ныне живущими или покойными людьми, – ответил Богомольцев-Донской. Вел он себя совсем иначе, чем вчера вечером. Видимо, присутствие спонсора и судебного следователя несколько сбило с него спесь.

– Тогда как вы объясните подобное совпадение?

– Никак, – покачал головой режиссер. – Боюсь, что меня ввели в заблуждение.

– В заблуждение? Но каким образом? Вы же автор этого произведения.

Богомольцев-Донской и Гейнц переглянулись. Антрепренер едва заметно кивнул.

– Боюсь, что не я являюсь автором данной пьесы, – с видимым трудом проговорил Сергей Анатольевич. – Как и некоторых других, что приписаны мне.

– Как интересно, – улыбнулся Новиков, подавшись вперед. – Кто же их написал?

– А вот это загадка даже для меня. Видите ли, около года назад мне начали приходить анонимные письма с приложенными пьесами. Весьма талантливо написанными. Их автор, пожелавший остаться неизвестным, предлагал мне поставить их в театре. При условии, что его инкогнито не будет раскрыто. Но вы же знаете наши законы. Для того чтобы получить цензурное дозволение, у пьесы обязательно должен быть автор. А я не мог – понимаете? – не мог пройти мимо такого сокровища! Мой аноним – он как Ибсен! Или Чехов! Потрясающий психолог! Эти пьесы были созданы для того, чтобы их ставить! Поэтому…

Он остановился, не желая продолжать.

– Поэтому вы подали эти пьесы, приписав их авторство себе, – закончил за него Новиков.

– Да, – глухо ответил режиссер.

– Неужели вы не боялись, что однажды аноним раскроет себя? – спросил Фальк. – И последствий для своей репутации?

– Боялись, – ответил за режиссера Гейнц. – А потому я настоял, чтобы на каждую пьесу существовал договор, по которому автор соглашается на передачу своих произведений господину Богомольцеву-Донскому и не имеет права на дальнейшие претензии, буде таковые возникнут. Мы же, со своей стороны, обязывались финансово компенсировать анонимность автора.

– И что же, ваш господин Инкогнито согласился на эти условия? – удивился Новиков.

– Как ни странно – да, – ответил Карл Кронидович. – Письма направлялись на почтамт, до востребования, а финансовые вопросы были улажены векселями на предъявителя.

– И что же, вы хотите сказать, что у вас есть подписанные автором бумаги? – спросил следователь.

– Есть! Ежели желаете, могу принести их. Они у меня в кабинете.

– Будьте любезны. А сами пьесы? Каким почерком они написаны?

– Машинопечатным, – фыркнул Сергей Анатольевич. – Они были отпечатаны на машинке, представьте себе! Карл Кронидович, принесите бумаги, прошу.

– Только должен предупредить, – сказал Гейнц, поднимаясь. – Вряд ли это чем-то вам поможет. Подпись крайне неразборчива.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве может быть действительным документ, пусть и подписанный, в котором не указано имя человека, его заключившего? – спросил Фальк, когда антрепренер вышел. – Должна же быть какая-то преамбула?

– Формально – да, так оно и есть, – ответил Новиков. – Но если автор принимал деньги, то фактический акт передачи может быть признан состоявшимся даже без указания имени. А дальше уже все будет зависеть от суда. Кстати, Сергей Анатольевич, а из каких средств вы платили своему анониму?

– О, спросите Гейнца, все финансовые вопросы я поручаю ему, – ответил режиссер. На вкус Фалька – не слишком убедительно.

– Обязательно спрошу, – пообещал следователь. – Но, я так понимаю, Константин Михайлович – ваш главный спонсор?

– Только летнего сезона в Зеленом луге.

– Кстати, об этом, – сказал Новиков и повернулся к Несвицкому: – Скажите, князь, почему вы решили поддержать именно господина Богомольцева-Донского?

– Мне рекомендовали его с лучшей стороны, – ответил Несвицкий. – Я ходил на одну из его постановок зимой и остался под впечатлением. Когда до моего сведения дошло, что труппа ищет варианты для летнего загородного сезона, я не раздумывал.

– А кто вам об этом сказал?

– Жан. В смысле, Ваня фон Бек. Он у нас заядлый театрал.

– Сергей Анатольевич, а вы были лично знакомы с господином фон Беком? – спросил у режиссера Новиков.

– Шапочно, – ответил тот. – Иван Сергеевич действительно вращался в театральных кругах, но я видел его буквально раз пять, а говорил и того меньше…

– И все же он порекомендовал вас своему другу, – многозначительно заметил Арсений Устинович. Режиссер хотел было что-то сказать, но Новиков его перебил: – Ну да ладно, вернемся к нашему разговору. «Старинные друзья» – последняя пьеса, которую вам прислал аноним?

– Да, с тех пор новых писем от анонима не было.

– И как давно это произошло?

– Чуть больше двух недель назад.

– Константин Михайлович, а когда вы впервые вышли с друзьями в море на вашей яхте? – повернулся к князю Новиков.

– Чуть больше двух недель назад, – ответил Несвицкий. – Странное совпадение, господа, не так ли?

– Если, конечно, это совпадение…

– Раз уж речь зашла о яхте, – сказал князь и достал из кармана фотокарточку, которую протянул Новикову. – Как раз собирался сегодня вам передать. Она сделана незадолго до трагедии.

Новиков принял карточку, изучил ее, а затем передал Фальку. Фотография запечатлела четырех человек, стоящих на фоне яхты, в которой Фальк опознал недавно выброшенную на берег «Ундину». Следом он принялся изучать лица друзей. Несвицкого и плотного Рыбина он опознал сразу. Оставалось предположить, что маленьким и щуплым мужчиной, выглядевшим младше своих лет, был Мамаев, а значит, стоящий рядом с ним красавец – это фон Бек. Фальк предположил, что он производил неотразимый эффект на женщин, хотя в чертах лица чудилось нечто порочное. Или это ему кажется из-за описания, предоставленного Новиковым…

Меж тем в комнату вернулся Карл Кронидович. В руках он держал документ, который тут же передал следователю со словами:

– Вот, нашел документ, как раз на «Старинных друзей». Посмотрите сюда. Слева подпись Сергея Анатольевича, справа – анонима.

Новиков извлек из жилетки пенсне и, поднеся бумагу почти вплотную к лицу, принялся ее разглядывать. Минуту спустя он с разочарованным вздохом положил договор на стол между собравшимися.

– Боюсь, вы правы, Карл Кронидович, подпись крайне неразборчива.

Фальк и Несвицкий подались вперед с разных концов стола, ведомые одинаковым любопытством. Василий Оттович был вынужден признать, что антрепренер и следователь не ошиблись – подпись действительно представляла собой набор округлых росчерков, каждый из которых мог оказаться