Читать книгу - "Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов"

— похоже, девушка не на шутку увлеклась фотографией — поместила в рамочки и повесила на стенку. Не в комнате коммуналки, а в половине дома с отдельным входом, что они сняли (вернее, взяли в аренду) в Академической слободе. Две комнаты с небольшой кухонькой и сенями-прихожей — это много лучше двенадцатиметровой комнаты в коммуналке, где, кроме них, проживали еще три семьи, весьма любопытствующие, интересующиеся каждым твоим шагом.

Однажды Эльвира пришла домой загадочная и довольная. Искоса посмотрев на Николая, явно чего-то задумавшая, она ожидала от него вопроса и наконец услышала.

— Ты чего веселая такая? — поинтересовался Полыхаев.

— Сегодня зацепила одного богатенького в «Славянском базаре», — ответила Эльвира. — Зовут его Евгений Степанович. Жирненький такой карасик, — выказала она некое знакомство с блатным жаргоном и добавила: — У меня завтра свидание с ним, а программа такая: сначала ресторан, а потом на квартиру к нему едем продолжать, так сказать, рандеву.

Она покосилась на Николая, чтобы увидеть и прочесть по лицу, как он воспринял полученную информацию. Ревность он не проявил, лишь глубоко задумался на минуту, а потом напомнил:

— Когда будешь делать слепки с ключей, не забудь про их толщину. Чтобы не случилось как в первом случае.

— Не забуду, сделаю, — ответила Эльвира нарочито бодрым тоном и тотчас отвернулась, спрятав от Николая потухший взор. «Чего ты себе выдумала?! Думаешь, он тебя любит? — зло думала Эльвира. — Он не тебя любит, а деньги, что ты ему приносишь! И нужен ли тебе такой мужик, что ценит деньги больше тебя?»

Не сказав более ни слова, Эльвира взяла фотопленку, лежавшую в картонной коробке на тумбочке, и пошла в темную комнату заправлять ее в фотоаппарат.

* * *

Евгений Степанович, импозантный привлекательный мужчина сорока с небольшим лет, занимал ответственную должность в Управлении торговли продовольственными товарами еще в Наркомате торговли республики. После преобразования наркомата в министерство в 1946 году он получил должность заместителя начальника Управления, считавшуюся хлебной и высоко оплачиваемой, с четко налаженной схемой личного обогащения (на что сам начальник Управления торговли продовольственными товарами Министерства торговли республики смотрел сквозь пальцы, ибо имел оговоренный процент от кражи), организованной предшественниками Евгения Степановича еще в бытность министерства наркоматом. Как говорится, не нами заведено, не нами и закончится.

Евгений Степанович прослыл большим ценителем женского пола. Если бы за подобное понимание женских прелестей давались почетные звания, то Евгению Степановичу непременно присвоили бы заслуженного деятеля даже не республиканского, а общесоюзного значения. Ну а чего им и не быть, если денег в кармане много и при этом они никогда не заканчиваются. То, что для одних было заработком за год, для него было всего-то карманными деньгами. А женщин, падких на сытую и беспечную жизнь, подарки и прочие удовольствия жизни, во все времена присутствовало немало, как в царские времена, так и в советские.

Совсем недавно заместитель начальника Управления торговли расстался с очередной любовницей по имени Вероника, которая стала требовать от него больше заведенного (видите ли, на колечке не столь крупный изумруд, а на колье не так много бриллиантов, как хотелось бы, а будет лучше, если ювелирные изделия будут с клеймом фирмы Фаберже). А Евгений Степанович не любил слишком высокие запросы. Любую из любовниц, даже самую распрекрасную, можно заменить. Поэтому еще третьего дня он сказал Веронике, что между ними все кончено и чтобы она более ему не досаждала и не искала встреч. А сапфировую диадему с клеймом Фаберже пусть поищет у кого-нибудь другого. После сказанного Вероника не произнесла ни слова — удалилась с гордо поднятой головой.

Поесть Евгений Степанович тоже любил. Обильно и вкусно. Предпочитал обедать и ужинать в ресторанах, причем лучших: либо в «Столичном», что на улице Баумана, либо в «Славянском базаре» на Международной.

На третий день после расставания с Вероникой Евгений Степанович, как обычно, ужинал в отдельной кабинке в «Славянском базаре». Он уже заканчивал с уткой конфи под винным соусом, как вошла Вероника.

— Вот ты где, — произнесла она, отдернув портьеру и изображая на лице праведное негодование.

— Чего тебе нужно? — недовольно спросил Евгений Степанович.

— Да вот, искала тебя, — последовал ответ.

— Зачем? — Евгений Степанович опрокинул рюмку коньяку и удовлетворенно крякнул. — Свободна! Нас ничего не связывает. Мы уже все выяснили.

— Ну, это ты выяснил, а не я. Мне кажется, ты делаешь большую и непоправимую ошибку. Нам нельзя вот так взять и расстаться, — выпалила молодая женщина, пунцовея лицом.

Вдруг пришло осознание того, что годы идут, что она не такая красивая, как пять лет назад. На все еще красивом лице уже появляются морщинки, которые вскоре погрубеют. Кожа уже не столь эластичная, как ранее, — понемногу начинает темнеть, на ней проявляются невидимые еще год назад пятнышки. Фигура с возрастом тоже не стала лучше. На боках появляются складки, и в одежду двухлетней давности она уже не влезает и теперь кардинально меняет свой гардероб. А мужчины, еще пять лет назад смотревшие на нее с вожделением, теперь лишь скользят по ней взглядом. Но даже таких взглядов с каждым днем становится все меньше.

Жаль, что золотое время она растратила на таких вот боровов, как этот Евгений Степанович, и не сумела обрести семью и детей, о чем так мечтала в молодые годы.

— Это еще почему? — промолвил Евгений Степанович не очень вежливо и нахмурил брови. Заместитель начальника Управления торговли не привык, чтобы ему перечили.

— Нас ведь многое связывает, ведь нам же было хорошо, — смотрела она на Евгения Степановича умоляюще. — Правда ведь?

— Послушай, Вика, — отложив в сторону вилку, произнес Евгений Степанович. Ведь уже объяснились, что ей еще нужно. Неужели она ничего не понимает, что ее время прошло. Даже без завышенных запросов он бросил бы ее через месяц-другой, хорошо, что отыскалась подходящая причина, чтобы расстаться. В какой-то момент Евгению Степановичу захотелось ответить ей грубовато, но он вовремя себя одернул. Не следует раздувать скандала. Возможно, что именно этого она и добивается. Даже в такой ситуации не следовало терять хладнокровия. Задержав на женщине ледяной взгляд, он терпеливо произнес: — Все кончено, Вероника, уходи и не мешай мне ужинать.

— А что будет, если я не уйду? — выставила вперед ножку в фильдеперсовом чулочке бывшая возлюбленная.

— Ничего не изменится, тогда я попрошу, чтобы тебя вывели… Тебе это нужно?

После сказанных слов Вероника поняла, что теперь их действительно ничего более не связывает. Все в прошлом! Может, оно и к лучшему… Развернувшись, Вероника ушла. Гордая, прямая, как натянутая струна, стараясь никого не замечать вокруг. От полученной обиды хотелось завыть в голос,