Читать книгу - "Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов"

напускным восторгом Эльвира Бариева. — Самая первая пятиэтажка в городе. Водопровод, канализация, отопление…

— Центральное отопление, — со значением добавил Евгений Степанович. — А еще у меня в квартире имеется ванная, а в подвале дома — прачечная. Практически все удобства. И парк «Черное озеро» под рукой. Спустился со ступенек — вот тебе и парк…

Когда пришли к указанному Эльвирой дому, она протянула Евгению Степановичу ладонь:

— До свидания, Евгений.

— Ну что уж так официально, — почти обиделся Евгений Степанович. — Зовите меня Женей, — взял ее ладонь в свою Евгений Степанович.

— Хорошо, Женя, — с легкой улыбкой отозвалась Эльвира.

Евгений Степанович улыбнулся в ответ широко и добродушно. По лицу его побежали морщинки, и стало заметно, что он не так уж и молод.

— Надеюсь, в воскресенье увидимся, — произнес он нарочито уверенно. — Приглашаю вас к себе. Я приготовлю изысканный стол, покажу вам свою квартиру… Вы даже сможете принять ванну. Согласитесь, это не какая-нибудь общественная баня…

«Принять ванну» звучало заманчиво. И, разумеется, предполагало более тесное знакомство.

— Но я бы хотела послушать последнюю пластинку Маргарет Уайтинг, в ней есть такая песня «Дерево на поляне», вы не позабыли о своем обещании? — промолвила Эльвира.

— Разумеется, нет! Я даже знаю, у кого может быть эта пластинка, — заверил Евгений Степанович. — Жду вас к себе в воскресенье часикам к двенадцати, — изрек Евгений Степанович как что-то уже решенное и отпустил наконец ладонь Эльвиры. — Итак: Первый дом Горсовета, второй подъезд, третий этаж, квартира двадцать четыре.

— А супруга вас не заругает?

— Увы, я не женат, — осклабился Евгений Степанович, после чего сделался серьезным и с придыханием произнес: — Ищу вот такую очаровательную девушку, как вы, чтобы наконец остановиться и зажить тихой семейной жизнью, о которой я так мечтаю! Я вас жду…

— Ждите, — на полном серьезе произнесла Эльвира и вошла в подъезд чужого дома.

* * *

В воскресенье, едва проснувшись, Эльвира занялась приготовлениями к предстоящему визиту на квартиру Евгения Степановича: подвела черным карандашом брови; накрасила глаза; немного подкрутила ресницы и увеличила их объем тушью, отчего они стали выглядеть несколько длиннее. Надела свое лучшее нижнее белье черного цвета, которое, по ее мнению, символизировало некоторую таинственность; его обычно предпочитают женщины, которые знают, чего хотят, и добиваются поставленных целей, фильдеперсовые чулки, визуально делающие стройную ногу грациознее и элегантнее. Конечно, не позабыла о модном два последних года платье в горошек с рукавами-фонариками, делающем фигуру более статной и годном как для повседневной носки, так и для «выхода в свет».

Николай с угрюмым молчанием наблюдал за тщательным приготовлением Эльвиры, напустив на себя отстраненный вид. И очень надеялся, что его внешний вид выражал безразличие, которое должно было означать не что иное, как: «Ты сама знаешь, что делаешь, мое дело — сторона! Во всех этих бабских снаряжениях я не разбираюсь». Хотя внутри его зрело глухое и злобное возмущение по поводу нижнего белья: «Зачем она напялила на себя все самое выразительное?! Она что, собирается красоваться в нем перед этим пузатым торгашом? Может, будет еще выплясывать да коленца выкидывать? Разоделась для какого-то немолодого жулика! Хотя бы раз для меня надела всю эту красоту ненаглядную!»

Однако молчаливое возмущение не выплескивалось наружу. Полыхаев прекрасно осознавал, что именно так Эльвира сумеет соблазнить богатых мужчин; если на ней не будет столь вдохновляющих нарядов, то и богатый «карась» может не клюнуть. А потом, разве это не его была идея, чтобы она соблазняла богатых мужиков, чтобы затем снять слепки ключей от их квартир?

Тем временем Эльвира достала из потайного местечка заветный флакончик французских духов Miss Dior, доставшийся ей за немалую цену, мазнула им за ушками и в районе груди и снова спрятала. Эти духи были для нее такой же ценностью, как, скажем, для Николая массивный золотой перстень с бриллиантом. Взяв сумочку, похожую на рукава-фонарики ее платья (там, помимо разных женских штучек, лежали коробочки с пластилином и фотоаппарат), она помахала рукой Полыхаеву и зашагала из комнаты. Шаги ее были уверенными и твердыми…

— Не забудь снять отпечатки с торцов ключей, — напомнил Эльвире Николай с непонятно откуда взявшейся хрипотцой в голосе. — И это… — после небольшой паузы добавил он, — удачи тебе!

Не оборачиваясь, Эльвира снова помахала рукой и, спустившись по лестнице, завернула за угол. Полыхаев какое-то время сидел молча, уставив тяжеловатый взор себе под ноги, и пытался разобраться в своих ощущениях. Что же в них преобладало: сомнение или все-таки ревность, невесть откуда взявшаяся? Помучившись, он так и не пришел к окончательному выводу, после чего лег на диван и смежил веки…

Глава 10. Я все более очаровываюсь

Евгений Степанович встретил Эльвиру Бариеву добродушной лучезарной улыбкой и букетом свежих цветов. Он был в накрахмаленной белой рубашке, выглаженных брюках и чисто выбрит. Чего-чего, а умение представать перед женщинами в наилучшем свете и угождать им в нем было заложено едва ли не с рождения.

Перешагнув порог квартиры, Эльвира поинтересовалась:

— А ты действительно достал пластинку Маргарет Уайтинг с песней «Дерево на поляне»?

— Разумеется, достал! — едва ли не возмутился Евгений Степанович. — Неужели ты сомневалась, дорогая Эльвира? Я никогда не обманываю девушек. — И, приглушив голос на полтона, продолжил: — Если бы ты знала, чего мне это стоило… Я говорю не о деньгах, а об услуге, которую должен оказать. Да-с…

Евгений Степанович помог гостье снять плащ и провел ее в комнату. У левой стены находился комод, на котором стоял портативный граммофон, на механизме лежал черный тонкий диск пластинки.

— Вот это и есть та самая пластинка, — торжественно объявил хозяин квартиры, приподняв круглый подбородок.

— Я поняла, — одобрительно улыбнулась Эльвира.

В центре зала размещался стол, уставленный яствами и марочными винами, посредине которого красовалась бутылка насыщенно-золотистого коньяка «Юбилейный» крепостью сорок пять градусов десятилетней выдержки. Не попробовать такой коньяк было бы глупейшей и непростительной ошибкой.

— Может, желаешь коньяка? — предложил Евгений Степанович.

— Не откажусь, — легко согласилась гостья.

Достав из буфета два небольших бокала для коньяка (с широким дном, короткой ножкой и зауженные кверху), хозяин налил в них золотистую жидкость.

Сделав крохотный глоток, девушка произнесла:

— Какая прелесть!

Ее поразил мягкий бархатистый вкус дорогого напитка. То, что коньяк крепостью сорок пять градусов, совсем не чувствовалось. Хотя нет, после второй рюмки крепость все же ощутилась: ноги стали слегка ватными, и неудержимо захотелось петь и танцевать. Евгений Степанович настроение Эльвиры вовремя поймал и завел для начала фокстрот «Рио-Рита» на новеньком «молотовском» патефоне.

Потанцевали славно, как если бы уже не в первый раз. В какой-то момент Евгений