Читать книгу - "Убийство в книжном - Анита Дэвисон"

Развернув листок, тетя Вайолет свела брови, без особенного интереса вглядываясь в строчки.

– Я не могу прочитать, дорогая, это не на английском.

– Да, это по-немецки. – Ханна протянула ей еще один листок. – Вот, я перевела.

Тетя Вайолет будто с опаской взяла листок с переводом, скользнула взглядом по строчкам, затем посмотрела на Ханну.

– Где ты это взяла?

– Она была спрятана в одной из этих открыток. – Ханна собрала карточки со стола в стопку и передала тетушке.

– Господи. – Тетя Вайолет начала пролистывать их не более чем с легким любопытством, но под конец ее невозмутимость все же дала трещину. – Шокирующе, но в своем роде даже артистично. – Она повертела карточку в руках, рассматривая так и эдак. – Хотя, честно говоря, я видела и получше.

Ханна глупо заморгала от удивления, поскольку ожидала иной реакции.

– Монти продавал их в магазине. Сомневаюсь, что выручка шла в кассу.

– Он всегда был наглецом. – Тетушка указала на записку в руках у Ханны. – Может быть, это розыгрыш?

– И кто кого разыграл? Нет, тетя Вайолет, Монти занимается шпионажем. Сперва я тоже подумала, что эти карточки просто безобидная скабрезность, но потом нашла записку.

– Ты должна отдать их полицейскому инспектору. Чем дольше будешь тянуть, тем хуже все будет выглядеть. Завтра он придет на дознание в суд, вот и поговори с ним.

– Хорошо, так и сделаю. А если он вдруг подумает, что я нарочно скрывала их от него?

– Ну, выбора у тебя нет. – Тетушка снова собрала открытки в аккуратную стопку и вернула Ханне. – И, выходит, нам надо искать нового управляющего? Даже если Монти вернется, к нему, похоже, накопились вопросы.

Ханна подумала, что на сегодняшний день это наименьшая из проблем Монти.

– Что касается книжного магазина… Почему бы мне не взять управление на себя? Я уверена, что буду работать лучше Монти и сумею поправить дела. Вдохну в это место новую жизнь. – Ханна в нерешительности замолчала. Не много ли она на себя берет?

Тетя Вайолет все еще хранила в тайне, как вообще стала владелицей книжного магазина, и не меньшей загадкой было, почему она до сих пор от него не избавилась, учитывая, что появлялась там довольно редко. Ханна же, напротив, любила дотошно просматривать каталоги издательств в поисках новых имен и названий и расставлять книги по полкам, что удовлетворяло ее стремление к порядку. Рутинная работа в магазине доставляла ей истинное удовольствие. А перспектива работать без Монти, который критиковал все, что бы она ни делала, и вечно ставил палки в колеса, воодушевляла безмерно. Воображение пустилось вскачь.

– Ты уверена, Ханна? Это большая ответственность.

– И прекрасно. Кроме того, у меня есть Арчи. – Предвкушение новых возможностей наполнило ее трепетом. – Я уже кое-что сделала. Начала восстанавливать читательский уголок – он пользовался популярностью до прихода Монти. К тому же он засунул «Голоса для женщин» и «Британию» на дальние полки, а я хочу разложить их на виду.

– Что ж, тебе решать, но прими во внимание, что не все одобряют публикации об избирательном праве для женщин. Возможно, ты потеряешь больше покупателей, чем привлечешь.

– Посмотрим. Я понимаю, что даже в наше время не принято, чтобы женщина управляла магазином, но…

– Да боже мой, Ханна, я же не твоя матушка! Я всегда знала, что стоит только вытащить тебя из этого ужасного Суррея, как ты твердо встанешь на ноги. И, конечно, мне хотелось бы больше помогать тебе с магазином, но тогда пришлось бы сократить часы работы для Красного Креста, а там, как ты сама понимаешь, сейчас каждая пара рук на счету.

– Ну, это чуточку лучше, чем травля политиков, – хмыкнула Ханна.

– Не ерничай. – Тетушка улыбнулась, смягчая резкость. – О, ты слышала, что Лондонская национальная галерея снова открылась? Ева хотела посмотреть работы какого-то малоизвестного французского художника, который ей нравится, так что мы идем завтра. Хочешь с нами?

– Я теперь управляю книжным магазином, не забыла? – сказала Ханна и добавила, насмешливо поднимая бровь: – Кстати, думаешь, вас вообще пустят туда после атаки на «Венеру с зеркалом»?

В марте 1914 года суфражистка Мэри Ричардсон изрезала картину Веласкеса в знак протеста против ареста миссис Панкхерст. Когда той же весной были серьезно повреждены пять работ Джентиле и Джованни Беллини, галерея закрылась.

– Эй, ты не можешь винить за это меня, и я бы охотно поехала с тобой на дознание, но обещала отвезти Еву к дантисту. Бедняжка нервничает, и мне не хотелось бы бросать ее одну.

– Я и сама справлюсь, и буду более чем рада избавиться от проклятых открыток. Нет, ты можешь поверить, что Монти работает на немцев? – Ханна вздохнула.

– Если они ему платят? Легко. – Тетушка торопливо отдала ей записку, словно та обжигала ей пальцы. – К слову, где же мой чай?

– Ох, конечно, прости. – И Ханна поспешила на кухню.

12

Ханна примчалась в Коронерский суд Вест-Энда в последнюю минуту, запыхавшись после забега от станции метро, и чувствовала на себе осуждающие взгляды, когда занимала свободное место у прохода.

Доктор Ридли, полицейский врач, давал коронеру занудный и одновременно леденящий душу отчет о ранах, нанесенных миссис Сомс, оружии, которым они были нанесены, и времени смерти.

Он продолжал бубнить, монотонно излагая медицинские подробности, которые Ханна пропускала мимо ушей, пока доктор неожиданно не заявил, что за час до смерти миссис Сомс приняла лауданум.

Коронер вызвал на свидетельское место доктора Сомса.

Во время допроса доктор Сомс сообщил, что его жена принимала лауданум для облегчения боли, о чем он был осведомлен, однако категорически опроверг предположение, что она перешла на более сильные препараты, утверждая, что всячески ее от этого отговаривал. Коронер поблагодарил его за откровенность и отпустил.

Слуги четы Сомс рассказывали примерно одно и то же. Никто из них не знал, что миссис Сомс отправилась в книжный магазин и по какой причине ей могло понадобиться туда пойти. Но никто из них и не был удивлен, что хозяйка не вернулась ночевать домой.

Самая