Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

это возможно. В конце концов, никто из них точно не знает, что́ сделал с ней Гаррет в тот день и как это на нее повлияло.

Сам Дилан, очевидно, считал, что он тут ни при чем. Однажды София вызывающе на него посмотрела, и ему хватило наглости что-то ей ответить. Он вел себя как обычно – привлекал всеобщее внимание и расхаживал по школе, как король мира.

Именно Софии удалось наконец поговорить с Дженис по-человечески. Они встретились у выхода из школы и вместе пошли к Софии домой, как делали раньше столько раз. София пообещала не затрагивать темы, на которые Дженис говорить не хочет, и сдержала слово.

Она рассказывала о себе: дома у нее не все гладко – у родителей проблемы в отношениях. Рождество прошло совсем не так, как обычно.

– Причем не то чтобы они постоянно ссорились, – объясняла София, – как раз наоборот. Каждый живет своей жизнью. Они почти не общаются, а когда я рядом, делают вид, будто все в порядке.

Дженис слушала с удивлением. Сама она матери никогда не видела, а отец половину времени проводил в разъездах и едва сводил концы с концами, поэтому Холмсы были для нее образцом идеальной семьи. Иногда Дженис казалось, что София преувеличивает домашние проблемы.

Они шли по Клэйтон-стрит – одной из самых красивых улиц Хоукмуна. Домики как на картинке, садики – хоть сейчас на конкурс красоты. София в пальто из итальянской шерсти, с мелкими семейными неурядицами, принадлежала этому идиллическому миру. А ей, Дженис, приходилось каждый день собирать разбросанные отцом пивные банки и притворяться, что она не любит отмечать дни рождения, тогда как на самом деле у них просто нет денег на праздники.

– София, а что тебе подарили на Рождество? – вдруг спросила Дженис.

– Много чего. Родители в этом плане такие предсказуемые… Несколько книг, электронный микроскоп, два платья, ночную рубашку и беспроводные наушники. Точно соревнование устроили на лучший подарок.

– А мне – утюг, – отозвалась Дженис. – Тетя подарила.

София вспыхнула. Она собиралась рассказать про родителей, а не хвастаться подарками.

– Утюг?

– Да, чертов уродский утюг, – сказала Дженис. – И не просто чертов уродский утюг: он даже был не для меня. Я случайно узнала, что тетя купила его несколько дней назад. Я к ней приехала без предупреждения, и она, видимо, вышла из положения, как смогла. Еще такая: «Пригодится для твоих платьев». Я платья с четырех лет не ношу.

В другой ситуации обе громко расхохотались бы. Но сейчас София только и смогла проговорить, как ей жаль. Дженис пожала плечами и достала из рюкзака помятую пачку сигарет. Закурила, сделала короткую затяжку.

– Прости. Я знаю, в последнее время тебе непросто, – сказала София. – Надеюсь, утюг хотя бы с отпаривателем?

Впервые за весь разговор Дженис улыбнулась.

– Понятия не имею.

На улице заметно похолодало, поэтому войти в теплый дом Холмсов было очень приятно. Девочки оставили пальто в прихожей и пошли на кухню налить себе чего-нибудь согревающего. Там, в углу, стоял Фил Холмс и разговаривал по телефону. Было непривычно застать отца Софии дома в такой час; он тоже не слишком обрадовался их появлению. Поднял руку в знак приветствия, выдавил улыбку и ушел в более тихое место. София успела расслышать часть разговора, прежде чем тот удалился в гостиную и его голос превратился в неразборчивое бормотание.

Когда девочки перешли в комнату Софии, Фил все еще говорил по телефону.

Некоторое время Дженис наблюдала за перемещениями Тони, который мирно плавал в аквариуме. София поняла, что подруга ушла в свои мысли, и принялась наводить порядок на письменном столе. Тут стоял ее новенький микроскоп.

– Зачем вы рассказали Киту? – вдруг спросила Дженис, не отрываясь от аквариума.

– Ты точно хочешь об этом говорить?

Дженис кивнула, по-прежнему не глядя на подругу.

– Это случайно вышло, – объяснила София. – Мы пришли к тебе домой, увидели закрытое окно и забеспокоились. Потом неожиданно пришел Кит, стал задавать вопросы, ну и… слово за слово, все открылось.

– Это Никки рассказала? – резко спросила Дженис.

Она обернулась; в ее глазах застыл вопрос. Было ясно: он уже давно не дает ей покоя.

– Мы все вместе.

– Да ладно тебе, София, не надо этих идиотских «все вместе». Я же не директор Лендерман. Никки делает все, чтобы держать меня подальше от тебя. Ты обычно такая умная, но иногда…

София не знала, что сказать. В глубине души она понимала: в словах Дженис есть доля правды. Но ведь во всех компаниях складываются свои симпатии, и если Никки больше привязана к Софии, это не значит, что она хочет отдалить от нее Дженис.

– Представь себя на нашем месте, – спокойно сказала София. – В школе говорили бог знает что. В том джипе с тобой могло случиться…

София не договорила. Одними глазами она умоляла Дженис сказать ей наконец всю правду.

Дженис выдержала взгляд подруги. На короткий миг в ней будто что-то перещелкнуло. Но Дженис была сильной девочкой.

– То, что произошло у нас с Диланом, – вызывающе сказала она, – было не в первый раз.

София не могла понять, правда это или провокация.

– Дженис, пожалуйста…

– Нет, – перебила ее Дженис. – Меня достали ваши проповеди. Вечно всем указываете, что хорошо, а что плохо. Всех су́дите.

Она подошла к двери. Открыла ее и обернулась.

– Передай Никки, если она еще раз на меня наедет, я ей в рожу дам.

И Дженис ушла.

12

За три месяца и три дня до исчезновения

Бишоп переживал распад группы особенно тяжело. Дружба с девочками была едва ли не главным счастьем в его жизни – и не только из-за общественного признания: он чувствовал, что они