Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

восторг: никогда в жизни она не слышала такого душераздирающе мощного голоса. «Попадать в ноты – это еще не все», – сказала ей в тот день Дженис, словно посвящая в великую тайну.

Дженис и Никки были похожи и порой схлестывались. София умела быть в их компании и посредником, и лидером, могла противостоять каждой подруге и вразумить обеих. Втроем они взаимодействовали словно атомы одной молекулы. Музыка стала для них особой сферой, где каждая выполняла свою роль. София сначала была только на подпевках, но потом обнаружила, что может сочинять. Она научилась читать ноты и в двенадцать лет написала первую песню для группы.

Иногда Кит или сам Харлан соглашались с ними порепетировать, но скоро стало ясно: в группу нужны новые люди. Дженис мечтала о девчачьей группе, как The Runaways, но это оказалось невозможно: в школе они никого не нашли, кроме старшеклассниц, а те категорически отказались воспринимать их всерьез. Дженис негодовала, но через несколько месяцев была вынуждена признать: придется включить в зону поиска мальчиков; Никки и София не раздумывая согласились.

Так к ним присоединился одноклассник Бишоп: они почти не общались, но он умел играть на гитаре. Бишоп был чудиком – сын бывшей танцовщицы из «Сквизера», который ни с кем не дружил, кроме одного высоченного тощего паренька. Однажды Дженис увидела на двери его шкафчика наклейку Foo Fighters и не смогла пройти мимо. У них состоялся крайне занятный разговор, в ходе которого выяснилось, что у Бишопа есть «Стратокастер», подаренный дальним родственником. Реликвия. После некоторых раздумий группа без названия решила устроить Бишопу прослушивание. Бишоп, который выучился играть по роликам на YouTube, произвел сильное впечатление. Его приняли сразу. Теперь, с Бишопом на гитаре, Дженис на басу и Никки и Софией на вокале, группа была почти собрана. Не хватало только ударника.

И тогда Бишоп предложил попробоваться своему другу Тиму. Тим был прирожденным спортсменом. Больше всего он любил баскетбол, а еще плавал и играл в бейсбол – все давалось ему удивительно легко. На барабанах просто нужна координация, уверял его Бишоп, это не сложнее, чем вести мяч, работать ногами или бросать штрафной. Тим сомневался и боялся выглядеть посмешищем. Бишоп умолял его попробовать. Сам он уже несколько месяцев входил в состав «Эзотериков» – какое-то время он упорно использовал это название, когда девочки не слышали, – и в его жизни произошли серьезные перемены. Неожиданно для самого себя он стал дружить с Софией Холмс и Никки Кэмпбелл, и это радикальным образом изменило его социальный статус. Он больше не был невидимкой. Он болтал с девочками в школьном коридоре, они вместе над чем-то хохотали, и все это видели. Многие парни, которые раньше, проходя мимо, задевали его плечом, теперь хотели с ним дружить. Бишоп уверял Тима: эти девчонки просто супер, даже Дженис, если ее поближе узнать.

И Тим наконец согласился. Целую неделю, вооружившись двумя половниками и обложившись подушками, он упражнялся дома под бдительным надзором друга. Бишоп сказал, нужно разучить хотя бы две композиции, и Тим выбрал «Starlight» Muse: это была любимая группа его двоюродного брата, а еще на YouTube он нашел кучу обучающих роликов именно для этой песни. В качестве второй Бишоп предложил «Walk This Way» Aerosmith, в которой он сам сыграет рифф на гитаре.

Никогда еще Тим так не нервничал, как по пути к дому Дженис, где ему предстояло познакомиться с группой. Девочки встретили его приветливо, но довольно торжественно; это немного напрягло. Все было серьезно. Тим хорошо помнил последовательность ударов в обеих песнях, но одно дело дубасить по подушкам у себя в комнате, и совсем другое – играть на настоящей установке.

За домом находилась отдельная постройка, которая служила Хобсонам репетиционным залом. Помимо инструментов и усилителей, там стоял потрепанный диван, несколько разношерстных кресел и низкий столик. На нем – с полдюжины банок из-под пива, которые Дженис принялась торопливо кидать в пакет, ругаясь себе под нос. Остальные ничего не сказали.

В углу стояла барабанная установка. Увидев ее, Тим не на шутку струхнул. Она была огромной, как город будущего.

«Садись с уверенным видом», – учил его Бишоп. Так и собирался поступить Тим, но, подойдя к установке, еле успел заметить на полу рядом с табуреткой стакан и, пытаясь не наступить на него, чуть не грохнулся прямо на барабан. Ему удалось вовремя поймать равновесие, но про стакан он говорить не стал – его все равно никто не видел, а Дженис, судя по всему, очень не любила беспорядок.

Дальнейший план Бишопа заключался в том, чтобы отвлечь девочек болтовней, пока Тим приноровится к барабанам. Ударит пару раз, пока они разговаривают, – музыканты всегда так делают. Сам Бишоп принес с собой гитару: пока он будет ее настраивать и подключать к усилителю, они выиграют еще немного времени.

Когда Тим взял в руки палочки, его захлестнуло новой волной паники. Что он, черт побери, творит? Пришел на прослушивание по барабанам, а сам ни на одном барабане в жизни не играл! Дал Бишопу себя уговорить: ах, его невероятная координация, ах, его исключительная ловкость, ах, его чувство пространства, бла-бла-бла.

Дальше события развивались в духе сюрреализма. Бишоп объявил, что недавно видел шикарный ужастик про то, как Нью-Йорк захватили огромные насекомые. Девочки посмотрели на Бишопа так, словно он спятил, а он принялся в деталях пересказывать первые минуты фильма. При этом он убийственно медленно настраивал гитару. Во время этого нагоняющего зевоту повествования Тим впервые тронул барабан, уселся на табуретку и резко нажал на педаль. Удар был настолько оглушительным, что все вздрогнули, включая Бишопа – тот посмотрел на друга с ужасом.

После секундного замешательства Бишоп как ни в чем не бывало продолжил рассказ и начал описывать, как лобстер размером с автобус откусил голову какому-то толстяку.

Дженис жестом остановила его. Терпение никогда не было ее сильной стороной, а в тот день – особенно. Она подошла к Тиму и наставила на него свой тонкий длинный палец:

– Ты никогда не играл на барабанах, так?

– Да умеет он играть! – завозмущался Бишоп.

– Ни разу, – тут же признался Тим.

Бишоп вытаращил на него глаза.

– Да неправда это! Он умеет! Он