Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

корзинкой в руках, словно поджидая кого-то, но она не сводила глаз с пожилого джентльмена. Чуть погодя она сделала почти незаметное движение рукой, и вскоре появились два мальчика. Они подошли к пожилому джентльмену сзади и стали почти за самой его спиной, а он был так увлечен книгой, что не замечал их. Один из мальчиков начал осторожно, очень осторожно вытаскивать из кармана джентльмена носовой платок. Однако страницы книги были старые, пыльные, и вдруг престарелый джентльмен чихнул. И потянулся за платком. И обнаружил, что тот до половины вытащен из кармана. Он обернулся. У него отвисла челюсть, глаза вылезли из орбит. Он изо всех сил вцепился в платок. Какая наглость! Какая дерзость! Какое нахальство! Мальчишки бросились наутек. Обчистить джентльмена не удалось, и они разбежались, словно шарики ртути. Ускользнули. Исчезли. Их и след простыл. Но пожилой джентльмен слишком переволновался. Он схватился за грудь и пошатнулся. Книга выпала у него из рук. И тут девушка с корзинкой отошла от фонарного столба. Ей больше нет смысла тут оставаться. Ей надо уходить. Но вместо этого она подошла к пожилому джентльмену, который был уже вот-вот готов рухнуть на брусчатку, и взяла его за руку. Помогла ему устоять. «Ничего, ничего, сэр, – сказала она. – Все будет хорошо. Дышите глубже». Девушка отвела его к стенке, усадила и вернулась, чтобы подобрать с мостовой книгу и отряхнуть с нее пыль. Она внимательно оглядела обложку и подала книгу джентльмену. «Ничего страшного, – подбадривала она его. – Это ведь не конец света». Девушка села рядом с джентльменом, взяла его за руку и стала гладить. А тот смотрел на девушку и глубоко дышал, восхищаясь ее красотой и невинностью. Он смотрел в ее прекрасные голубые глаза, и боль и тревога отступали. Его глаза покрылись поволокой, а на лице появилось добродушное выражение. Так они посидели немного, потом девушка взяла джентльмена за руку и отвела обратно к книжной лавке, где оставила его с книгой в руке, сказав на прощание пару добрых слов. А позднее, когда я случайно встретил этого пожилого джентльмена и стал расспрашивать о происшествии, он помнил только девушку и ее красоту. Ее доброту. Он сказал мне, что готов выдержать еще с полдюжины попыток краж своего платка, сопровождаемых острой болью в груди, лишь бы еще на миг оказаться рядом с ней.

Взгляд мистера Руфуса останавливается на мне. Ему не нужно говорить, кто была эта девушка.

Я отвожу взгляд и опускаю голову. Мысли в голове путаются. Я не знаю, что сказать.

– Нэнси, – мистер Руфус берет меня за руки. – Ты… Ты останешься на ночь со мной, как в прошлый раз?

– О, сэр, я не могу. Билл… – имя вырывается непроизвольно. – Он убьет меня. Я и так…

– Кто такой Билл?

Я качаю головой.

– О нем не беспокойтесь, сэр. Это моя проблема. Но я не могу. Хоть и хотела бы, – тихо добавляю я.

– Тогда иди сюда, – говорит он.

Он привлекает меня к себе, придерживая бедрами, и смотрит снизу вверх в полумраке. Я кладу ладони на его костлявые плечи, а он притягивает мое лицо к своему и целует меня. Поцелуй легкий и нежный, но в губы. Он целует меня в губы! Уж не знаю, нарочно так вышло или нет.

Я понимаю его сомнения. Думаю, какая-то часть него считает меня его матерью, а другая часть хочет познать в библейском смысле этого слова.

И я не знаю, что на меня находит, но вдруг переполняюсь таким желанием и страстью, что хочется, чтобы он поцеловал меня еще раз, а потом еще и еще.

Но он нежно отстраняет мои руки.

– Тебе пора домой, – твердо говорит он.

Но глаза его полны сожаления и печали.

* * *

Не проходит и получаса, как я снова в карете в своей прежней одежде, без малейших следов существования мисс Титании Ричардсон, и кучеру дано указание высадить меня неподалеку от «Калек».

И теперь я знаю, что вы думаете об одном-единственном слове, прозвучавшем ранее, от которого у меня по коже бегут мурашки, но о котором мне пока нужно забыть… из-за Билла.

Это слово – «женюсь». Мистер Руфус так и сказал – «женюсь».

Но я понимаю, что это не по-настоящему. Это нужно лишь для того, чтобы одурачить тетушку Мод. Но я ведь могу и притвориться, разве нет?

Глава 12

Я пытаюсь, действительно пытаюсь. Втягиваю голову в плечи и стараюсь казаться меньше, двигаясь тихо, словно маленькая мышка, хитрая маленькая мышка, но, когда я возвращаюсь домой к Биллу, он ждет меня. Поставил стул возле двери и спит на нем. Я толкаю створку двери, она бьет по стулу, и Билл просыпается. Мне бы выскочить, сбежать по ступеням, ускользнуть, пока он не вернется в нормальное расположение духа, но мне некуда больше пойти.

Билл встает на дыбы.

– И где тебя черти носили, женщина?! – ревет он на меня, отталкивая стул.

– Тише, – шепчу я, прикладывая палец к губам и входя. – Всю улицу перебудишь.

Услышав крики, Бычок вскакивает со своего места у камина и идет посмотреть, что так расстроило его хозяина.

– Улица может катиться к черту!

Билл пытается ухватить меня за плечо и встряхнуть, но спросонья промахивается. Он цепляется ногой за ножку стула, и в следующее мгновение тот опрокидывается, Бычок начинает метаться по комнате, прижав уши, а его хозяин растягивается на полу у моих ног.

– Билл? – наклоняюсь я к нему. – Билл, с тобой все в порядке?

Он хватает меня волосы и рывком валит на пол рядом с собой.

– Я не расшибся!

Прижав меня к полу, он пытается что-то нашарить свободной рукой на полу позади себя. Я не вижу, но догадываюсь, что именно он ищет.

– Билл, – слабым голосом прошу я. – Не надо.

– Ты заслужила. Подумать только, бросила меня одного на полночи, а ведь я просил этого не делать!

Его пальцы находят то, что он искал, Билл садится, оборачивает кожаный ремень вокруг кулака и взмахивает им в воздухе. Я невольно вздрагиваю.

– Билл, – торопливо говорю я прямо в грязные доски пола, потому что он продолжает держать мою голову. – Подожди! У меня кое-что для тебя есть. Я пришла не с пустыми руками.

– Что? Говори! – требует он.

– Я кое-что принесла! Но не могу показать, пока лежу вот так, понимаешь?

– Я спрашивал у Фейги, и он знать не знает ни о каких твоих делах с мальчишкой, так что лучше покажи мне что-нибудь стоящее, – ворчит он, отбрасывая со лба свои лохмы.

Он