Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

Глубоким вечером Лотти наконец отложила кисть. Судя по тому, что я успела мельком разглядеть, новое полотно она выдержала в тех же суровых тонах, что и предыдущее.

– Ладно, пора, думаю, прихорашиваться к празднику. Я пока начну приготовления внизу. Увидимся где-то через час.

Кивнув друг другу, мы разошлись. Я вернулась к себе, но не прошло и минуты, как раздался резкий стук в дверь.

В коридоре стояла Сайра с парой ярких париков в руках: один гладкий и прямой, дерзкого изумрудного оттенка, второй – буйный, кудрявый и мятно-зеленый.

– С твоими волосами, конечно, парик не нужен, они у тебя супер, но… ты не против компании?

Я с улыбкой открыла дверь шире, приглашая ее войти:

– Заваливай.

Мы с Сайрой всегда ладили. Она была тише и куда прилежнее остальных членов банды; могла показаться немного нервозной, но за прошлый год я хорошо узнала ее, отметив прекрасное, ироничное чувство юмора. Сайра как будто побаивалась сближаться со мной, словно никогда полностью не доверяла, однако потом, к моему облегчению, немного оттаяла. Может быть, в конце концов мы сблизимся окончательно. Я оглядела огромный чехол с одеждой, который она перебросила через руку.

– Ого, и кем же ты будешь?

– Увидишь, – широко улыбнулась она.

Вскоре дверь с треском распахнулась, и вошел Чарли. С собой он принес серебристый чемоданище с косметикой.

– Ну, дамы, кого из вас отделать?

Выглядел он потрясающе: эффектная, обворожительная невеста Дракулы, за которой по полу рекой струились гладкие черные волосы. Довершали образ подводка на веках и блестящая красная помада. Плюхнувшись на кровать перед нами, он раскрыл чемодан: внутри засверкали, словно драгоценности, бесконечные тюбики и пудреницы верхнего ценового сегмента.

– Ну, что думаете об этом местечке? – спросил Чарли. – Должен признать, не так я себе представлял родовое поместье Лотти.

Судачить о подруге за глаза не хотелось. Я была благодарна за приглашение и при иных обстоятельствах сказала бы, что здесь даже прикольно. Солнце бы точно не помешало, соизволь оно выглянуть из-за туч. Согрело бы обстановку. Почти. Впрочем, врать я тоже не могла.

– Здесь чуток… жутковато, да?

– И не говори, – мрачно согласилась Сайра, зарываясь в гору косметики. – Я уже молчу о сырости, холоде, а еще о… серости и пыли. Здесь, по-моему, с самой постройки никто уборку не делал. Моя аллергия прямо в восторге.

Чарли выхватил у нее из рук радужную палитру.

– Порядок ты знаешь. Сперва костюм.

Сайра закатила глаза. Потом, послушно отойдя от чемодана с косметикой, посмотрела на нас хмуро и в то же время настороженно и прошептала:

– Эй, а вы ночью ничего странного не слышали?

– Точно! – Чарли подался вперед, и глаза у него загорелись. – Как будто плакал кто-то? Если честно, Мэг, я решил, что это ты.

– Я?

– Да, после беспредела за ужином. Вечно Джосс жестит. К тому же в этом году на тебя и так много свалилось. Девонька, я вижу больше, чем может показаться. Только если это была не ты, то кто тогда? Может, Лотти? Себ говорит, у нее в последнее время сильный стресс.

В голову полезли образы из сна о плачущей женщине. Был ли это просто сон, или плач звучал по-настоящему, а спящий мозг все извратил, нагородив кошмаров? Я вздрогнула, припомнив, что́ этим утром говорила мне Эмма.

«Сидит у озера, расчесывает волосы, плачет…»

Я тут же погнала прочь эти мысли. Если кто и плакал ночью, то уж точно не чертово мифическое чудовище.

Сайра удалилась в ванную переодеваться, а Чарли принялся болтать, походя поправляя макияж. Я же мысленно вернулась к Лотти.

В пабе Олли говорил нечто похожее, просто тогда я по какой-то причине не придала его словам значения. Нет, ну какой такой стресс у нее может быть? Лотти живет свою идеальную жизнь… Меня тут же захлестнуло чувство вины. Лотти ведь моя подруга. Возможно, единственный мой друг на данный момент, если не считать Чарли и, наверное, Сайры. И если это она плакала ночью, то надо ее проведать, а не глаза тут закатывать. После бала только Лотти и поддержала меня, это меньшее, что я могла для нее сделать.

Я оставила пометку в уме: поговорить с Лотти позднее.

В комнату влетела Сайра в платье, больше похожем на огромный розовый торт. На голове у нее сидел изысканный белый парик-помпадур, а шею окольцовывал синюшно-красный шрам, из которого, как натуральная, сочилась багряная кровь.

– Та-да-а-а! Пусть едят пирожные![17] Нравится?

– Офигеть! Конечно! – завопил Чарли. – Платье обалденное! Где ты его достала?

Само собой, никто из банды не надел бы ширпотреб из дешевого полиэстера. О нет. Хорошо, что я к своему образу подошла с умом.

– Моя тетя – костюмер в театре «Олд Вик», а это, по-моему, вообще из «Отверженных». Боже, весь вечер в таком ходить будет трудно, хотя… Там под юбкой целые строительные леса…

Достав свой наряд из чехла, я заняла освободившуюся ванную. Я вложила душу в работу, сделав костюм одновременно жутким и, признаюсь, сексуальным. Нашла на «Ибэе» платье в пол, расшитое изумрудными пайетками, за пару фунтов, а потом долгими вечерами мы с мамой перекраивали и перешивали его так, чтобы получилось облегающее бальное платье: бархатный лиф с глубоким вырезом и сверкающая золотистая нижняя юбка. В довершение Чарли скинул мне ссылку на красивый наголовник, увитый изящными золотыми змейками. Идеальный финальный штрих.

– Черт, Мэг, – сказала Сайра при моем появлении. – Выглядишь безумно прекрасно. Себ в тебя буквально втюхается.

– Э-э, в мои планы это не входит, – быстро ответила я, присаживаясь на кровать рядом с Чарли.

Он принялся за дело, густо покрывая мои веки зеленым блеском.

– О да, Медуза! – воскликнул Чарли, отстраняясь и оценивая свою работу. – Только сделай ее секси. Дай нам горгоньего шика.

Мы со смехом повалились на кровать.

– Так, значит, ты правда сделаешь это? – в конце концов спросил Чарли. – Правда собираешься извиниться?

Некоторое время я молчала.

Мама, несмотря на то что сама чуть ли не пинками гнала меня в Грейскоттс, не одобрила план по реабилитации в глазах банды. Само собой, пришлось раскрыть его, когда Лотти меня пригласила: моей зарплаты за вечерние смены в «Викед чикен» не хватило бы на билеты.

– Господи Иисусе, Мэг, за что тебе вообще извиняться? – возмущалась мама. – Эта девка получила по заслугам! А остальные, как только запахло жареным, тебя предали. Все, даже твоя драгоценная малышка Лотти. Делали вид, будто тебя не существует! Друзья так не поступают, Мэг. Никогда себя так не ведут.

Я вспомнила, как она стояла на нашем крохотном балкончике – с подведенными, словно у енота, кайалом глазами, – курила, стряхивая пепел и устало рассуждая о несправедливости мира. Тогда хотелось