Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

включил фонарик на телефоне и подсветил себе лицо снизу, как изображающий упыря подросток у лагерного костра.

– Черт, не дом, а катастрофа, – пожаловался он. – Надо запустить генератор.

Лотти тут же вскочила с места:

– Да, да, я схожу. Опомниться не успеете – все сделаю. Мэг, ты со мной?

Я с радостью последовала за ней из кухни в холодную сырость ночи. Мы прошли по боковой тропинке, ведущей к черному ходу; свет от наших телефонов бешено скакал по живой изгороди. Приятно было ощутить прохладную морось на разгоряченном лице.

– Здесь беда с электричеством. Всегда так было. Со Второй мировой, по-моему, проводку не меняли. Ладно еще у нас есть запасной генератор. Я уж и забыла, как часто тут свет вырубает.

Вдвоем мы втиснулись в шаткий сарайчик с мудреным агрегатом, состоявшим, казалось, из одних только ржавых колесиков. Я постаралась не обращать внимания на чудовищное количество паутины, на то, как жутковато щекочут лицо ее нити, и направила свет прямо на генератор.

– Одно слово – антиквариат. К счастью, его смазали и проверили к нашему приезду. Так Эймар сказала. Короче, посвети мне секунду.

С этими словами Лотти принялась на удивление легко крутить тугую ручку. Колеса агрегата медленно, с угрожающим шипением завертелись.

– Норм качалка, скажи? – весело подметила Лотти. – Крикни, когда огни снова зажгутся.

Я послушно обернулась к дому, окна которого по-прежнему были темны и пусты. Эта тьма казалась всепоглощающей, ненасытной. Я даже не могла вспомнить, чтобы где-нибудь, где мне доводилось бывать, мрак не смягчало теплое, рыжеватое свечение уличных фонарей.

Уловив во тьме какое-то движение, я прищурилась, вглядываясь в ночь. К нам по гравийной дорожке тихо шел кто-то высокий и худой и, судя по всему, собирался предложить помощь. Впрочем, я не могла понять, кто это: фигура терялась в более густой тени дома. Только бы не Джосс, настроенная на второй раунд перепалки.

– Ты как? Я подумала, тебе надо выбраться из-за стола, – сказала Лотти, перекрикивая шипение агрегата, и я обернулась к ней. – Вот приедет Лори, вы с ней помиритесь, и все будет куда проще, даю тебе слово. Мне очень жаль, что Джосс так себя ведет. Но ты ведь знаешь, какая она. Эта девчонка и покойнику нервы вымотает…

Ее последние слова заглушил громкий стук: с неба внезапно настоящим потоком хлынул дождь, раскидывая гравий. Вода стекала по стенкам сарайчика, выгоняя из норок жуков. Я снова поискала взглядом человека на подъездной дорожке, но никого не увидела. Похоже, ливень заставил его вернуться в дом.

Лотти, тяжело дыша, выпрямилась и вытерла ладони об испачканную красками футболку.

– Почему свет не зажегся? Наверное, еще и пробки выбило… Мэг, будь другом, вернись на кухню. Там у входа, сразу налево, есть дверь, она ведет в подвал. Осторожнее на ступеньках. Щиток будет тоже сразу слева, как ее откроешь. Если не найдешь, позови Себа. Я еще пару раз попробую запустить генератор, а потом догоню тебя.

Э-э, фигушки.

Только не подвал. В старинных домах, где нет света, в подвалы спускаться нельзя. Это все знают. Правда, на кухне еще полно народу, и я, похоже, не буду одна, и, если щиток у самого начала лестницы… И потом, что я Лотти скажу? Прости, подруга, я слишком боюсь?

Но я правда боялась. Что-то в Ренхолле внушало мне страх. Казалось бы, этот страх иррационален и дело просто в ощущениях – дурном вайбе, как сказала бы Лори. Странно, однако осознание этого не помогло успокоиться.

Натянув свитер на голову, я под проливным дождем побежала назад на кухню. Комната за дверью теперь выглядела как черный провал.

Посветив по сторонам фонариком телефона и увидев, что за столом никого, а свечи потушены, я вздрогнула. Должно быть, все переместились в гостиную, где Олли еще до ужина весьма неосмотрительно растопил камин. Вздохнув, я посветила на стену слева.

Дверь оказалась меньше стандартного размера, с низкой дубовой притолокой, вмурованной прямо в кладку. Я повернула ручку, и дверь с громким скрипом распахнулась вовнутрь, открыв передо мной крутые бетонные ступени, уводящие в чернильную тьму. Потянуло холодом и зловоньем, в котором ощущался запах стоячей болотной воды. Меня передернуло. Как бы сильно я ни любила Лотти, ничто не заставило бы меня спуститься туда в такой темноте. Я быстро нашла щиток: как Лотти и обещала, он висел на стене всего в двух шагах от порога.

Открыв дверцу, я принялась дергать за ручки, поднимая их вверх, в надежде, что это сработает. Но всего через пару секунд я остановилась.

Снизу, прямо из недр подвала, доносился какой-то звук.

Медленный и чавкающий. Иначе его было не описать. Примерно так звучат шаги, когда в неподходящей обуви пройдешься по глубокой луже грязи.

Я замерла, не отнимая руки от тумблеров, и некоторое время только слушала. Был ли кто-то там внизу? Я сперва подумала: не крикнуть ли? – но потом решила, что если там кто и есть, то встречаться с ним неохота. Только не сейчас. Не в темноте.

Я щелкнула очередным тумблером, снова замерла и, прислушавшись, поняла, что звуки раздаются отчетливей. Дрожа, я посветила телефоном в их направлении. Только это не помогло: слабый лучик просто не мог рассеять плотную тьму у подножия ступеней.

Может, это остальные приколоться решили? Так вот куда они подевались! Пытаются напугать меня?

– Кто там? Олли?

Снаружи завыл ветер, и снизу снова потянуло плесенью. Нет, никто не станет там прятаться; если мозги есть – точно. Сглотнув, я сосредоточилась на предохранителях. Щелкнуть еще тремя – и свет снова загорится. Тогда можно будет выбраться отсюда, расслабиться у камина и…

Над ухом вдруг зашипело. Ахнув, я попятилась, уронила телефон, оступилась и чуть не полетела вниз по крутым ступенькам, но вовремя восстановила равновесие. Прижалась спиной к стене и выпрямилась, дрожа всем телом, чувствуя, как колотится сердце.

«Что это за хрень?»

Телефон лежал несколькими ступеньками ниже, но мне это расстояние казалось непреодолимым. Он освещал серый бетонный потолок колодца и до неприятного огромные паутины. А что там за…

Как будто кто-то взбирался на нижнюю ступеньку. Кто-то сгорбленный и тощий, похожий на паука, полз, перебирая худыми конечностями. Длинные черные волосы волочились по полу, скрывая лицо; по цементу царапали тонкие, невероятно длинные пальцы. Шипение стало тише, и теперь я не сомневалась: оно исходило от этой фигуры. Возможно, мозг просто услужливо дорисовывал детали там, где ничего нельзя было увидеть, но я почти разглядела глаза – темные, очень темные и влажно поблескивающие, словно мокрый оникс.

Ахнув, я щелкнула оставшимися тумблерами, и кухня у меня за спиной взорвалась золотистым светом, который благодатно пролился за порог подвала. Он не выхватил из