Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

– Ну, не то чтобы как в фильмах – она приходит в себя, а я сижу рядом и держу ее за руку… Прошла пара дней, прежде чем она окончательно все вспомнила.

Майк улыбнулся.

– Выходит, идея с дневником оказалась не такой уж провальной.

– Дневник дал ей силы очнуться, – подтвердила София.

– Ну что, в подвале уже все готово – пойдем?

– Конечно.

Идти туда при свете дня будет совсем не страшно, подумала София.

– А если кто-то увидит тебя без кресла?

– Вся эта территория – моя собственность. Почти тысяча гектаров. Вряд ли сюда кто-то забредет.

София задумчиво оглядывала деревья по обеим сторонам от дороги.

– Ты все это купил на деньги от суда?

Майк засмеялся:

– Нет, конечно. От суда я получил прилично, но все инвестировал, и весьма удачно. То есть отчасти сыграла удача, а отчасти – бездумность.

– Бездумность?

– Когда тебе нечего терять, рискуешь не задумываясь. После той перестрелки начался самый мрачный период в моей жизни. Поэтому я и согласился на предложение Гаррета. За ранение, которое оставит меня без работы на всю жизнь, полагалось гораздо больше денег, и Гаррет все провернул.

– Но ведь тебе пришлось бы провести остаток жизни в инвалидном кресле.

– Изначальный план был через пару лет сымитировать операцию, которая чудом поставит меня на ноги. Но я на это не рассчитывал. Инвалидное кресло стало для меня своего рода наказанием. К тому же я почти всегда один.

Они приближались к причалу. И к крокодилам.

София не боялась. Она даже подумала, не предложить ли Майку подойти на них посмотреть; она почему-то была уверена, что животные ее узна́ют. Крокодилы ведь очень умные и наверняка вспомнят, как в ту ночь они с Камилой их покормили.

Через несколько минут Майк и София подошли к деревянному дому.

На первом этаже все осталось прежним. Но подвал изменился до неузнаваемости. София спустилась по лестнице и растерянно оглядела опустевшее помещение. Майк даже стены выкрасил в другой цвет.

В центре стоял столик с шахматной доской. Только он не изменился.

София знала, что подвал пришлось полностью очистить от всех признаков ее присутствия, но ей почему-то было больно видеть это место голым и обезличенным. Почему – она и сама не до конца понимала.

София подошла к двери в комнату и заглянула внутрь. Как она и ожидала, там было пусто. Интересно, подумала она, куда Майк дел все вещи, которые для нее купил? И закрыла дверь.

Больше ничто не напоминало о ее жизни здесь. Теперь подвал, каким она его помнила, остался только в ее воображении, и иногда, перед сном, она бродила по нему, представляя каждый уголок – ведь она знала его наизусть.

– Грустно видеть тут все… таким, – проговорила София, подходя к столику. – Сама не знаю почему.

Майк сидел на стуле и поправлял фигуры, уже расставленные по клеткам.

– Майк, прежде чем мы начнем, можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Помнишь, ты рассказывал мне о своих родителях?

– Да.

– Ты говорил, отец ужасно обращался с тобой и твоей мамой и ты прекратил с ним общение после того, как он застал тебя с парнем. А мама осталась с ним до самой его смерти, верно?

Майк печально кивнул.

– Мама взяла основной удар на себя.

– Я вот чего не понимаю: как можно жить с тем, кто тебя мучает?

Майк помолчал.

– София, помнишь, однажды я сказал, что, если бы не мама, возможно, ты бы не оказалась в этом подвале? Так вот, это чистая правда. Если помнишь, мои дедушка и бабушка были состоятельными людьми и жили в огромном доме, а мы с мамой иногда приезжали к ним в гости.

– Я помню. У твоей мамы было много братьев и сестер, и ты еще говорил, что их дом был как из фильма «Звуки музыки».

– Да, именно таким я его и запомнил. Хотя мы не так уже часто там бывали. Раз или два в год, не больше. Я обижался на маму, не понимал, почему мы не остаемся там подольше, как другие – мои дяди и тети с детьми жили там месяцами. Потом, уже в институте, я часто ругал маму за то, что она не уходит от отца, – он ведь только и делал, что вытирал об нее ноги. Сколько раз я умолял ее вернуться к родителям, где она жила бы и горя не знала. Но она так и не согласилась.

– Может, у нее была болезненная привязанность к твоему отцу?

– Может быть, хотя понять этого невозможно. Я так и не понял. Стоило мне затронуть эту тему, как она сразу начинала говорить, будто я преувеличиваю и все не так плохо… Вечно одно и то же.

Прошло много лет, они оба умерли, я стал полицейским и потихоньку выкарабкался из этого ада. Благодаря работе в моей жизни появился смысл. Я был хорошим полицейским. Мне нравилось носить форму и помогать людям. Потом я стал шерифом – никогда не стремился, просто так сложилось.

Майк мотнул головой, словно очнувшись от размышлений.

– Ты точно хочешь все это знать? Дело прошлое…

– Мне интересно, как это связано со мной.

– Хорошо, – кивнул Майк. – За несколько месяцев до перестрелки я встретился с единственной живой маминой сестрой. Незадолго до того умер дедушка – он дожил до девяноста восьми лет. Моя тетя пришла прямо в участок и сказала, что хочет со мной поговорить. Я отвел ее в отдельный кабинет, и мы просидели там целый час. За это время всплыло столько грязи, что впору было нос зажимать. Будь у меня тогда выбор, я предпочел бы ничего не знать.

– О нет. Твой дедушка мучил твою маму, и поэтому она не хотела туда возвращаться!

– Не только маму, но и трех ее сестер. Мама единственная сумела вырваться, а те так и остались у него под сапогом. Главное, они даже не понимали, что