Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

привык спать в разных комнатах. Я вышел на балкон и увидел, что мама лежит на земле, а рядом Марлен звонит в полицию.

– На балконе ничего не было?

Фил раздраженно помотал головой.

– Это Тим Доэрти тебе наговорил? Они с этой журналисткой меня доконают. Не верь их выдумкам, София.

– Так там ничего не было?

– Ничего необычного. Потом я нашел записку в книге. Там говорилось…

– Я знаю, что там говорилось. Это я ее оставила.

Фил удивленно посмотрел на дочь.

– Под аквариумом Тони был спрятан мой дневник, – продолжала София, – и мама нашла его в тот день.

– Не может быть. Полиция обыскала твою комнату, и наши тоже. Если там был дневник, то кто-то его нашел и унес.

– Я думаю, его нашла мама, – повторила София. – А когда ты вернулся с работы, она призвала тебя к ответу.

– Все было не так.

– Я надеялась, ты признаешься… Хотя бы мне.

София вытащила что-то из кармана джинсов и протянула отцу.

– Что это?

Она снова отступила назад.

– Открой.

Фил развернул бумажку. Это был аэроснимок их заднего двора.

– Сосед снял видео с помощью дрона, – сказала София. – Ты внизу, с Марлен, а на столике на балконе лежит дневник, который был под аквариумом. Мама его прочитала. И ты тоже.

Фил окаменел. Он смотрел на снимок, не в силах произнести ни слова.

– Да, – наконец выдавил он. – Я прочел дневник.

София молча смотрела на него. С тех пор как они встретились, он соврал ей уже дважды.

– А что мне было делать, София? – начал защищаться Фил. – Отдать дневник полиции?

– Ну, они же твои друзья.

– Ты понимаешь, о чем я. В дневнике ты обвиняешь меня в ужасных вещах. Все это неправда.

София взглянула на часики, которые подарила ей Дороти Морган. Время вышло.

Трое агентов ФБР показались из тени деревьев и окружили Фила, направляя лазерные прицелы ему в грудь. Он быстро обернулся к реке – оттуда целились еще двое.

– Не двигаться! Руки за голову!

Фил подчинился. Невидящим взглядом он смотрел перед собой. Потом повернулся и взглянул на Софию полными ужаса глазами.

– Дочка, что ты наделала?

– Мама в коме. Я не допущу, чтобы виновный оставался на свободе. Мне очень жаль, что это ты.

45

Группа воссоединилась в репетиционном зале Хобсонов. Первыми пришли Бишоп и Тим. Дженис уже была на месте. Через десять минут в панике прибежала Никки и с порога начала оглядываться по сторонам и спрашивать, здесь ли уже София.

Софию они ждали через полчаса: есть время разыграться и сделать вид, что они не волнуются.

Миг, когда она открыла дверь, навсегда остался в памяти каждого. На несколько секунд все замерли – или время растянулось, как бывает в самые важные моменты. Ребята столько раз представляли этот миг, и чем дальше, тем невероятнее он казался. И вот он настал, и столкнулись две вселенные – в переносном и буквальном смысле. Все они выросли (год между четырнадцатью и пятнадцатью – срок немалый) и повзрослели. Чувство утраты неизбежно заставляет взрослеть, а в подростковом возрасте может изменить вас навсегда.

Они были другими и вместе с тем – прежними.

Никки, которая тысячи раз прокручивала в голове эту сцену и представляла, как бросается к подруге и сжимает ее в объятиях, застыла на месте со слезами на глазах. Остальные смотрели на нее: все понимали, что первой к Софии должна подойти она. Тим, который весь год не переставал расти ни на секунду, стоял ближе всех к Никки; он ободряюще положил руку ей на плечо и мягко подвел к Софии. Никки по-прежнему смотрела на подругу, словно не веря глазам.

– Кожа у тебя – просто жуть, – наконец проговорила она сквозь слезы.

София, смеясь и плача одновременно, крепко обняла ее. Никки была похожа на бегуна, который добрался до финиша на последнем дыхании и теперь с трудом держится на ногах. Она только постанывала и повторяла: «Спасибо!»

Тим стоял рядом, глядя на девочек с высоты своего роста. Когда Никки наконец отстранилась, все еще всхлипывая и не до конца веря в происходящее, он шагнул к Софии и тоже заключил ее в объятия. Теперь уже она изумленно смотрела на друга: Тим изменился настолько, что его было трудно узнать.

Дженис, как всегда, была крепким орешком – некоторые вещи не меняются никогда. Но даже она ненадолго сбросила панцирь и сердечно улыбнулась. Они с Софией обнялись и прошептали что-то друг другу на ухо.

Когда настала очередь Бишопа, остальные непроизвольно встали полукругом, словно чувствовали: сейчас особый момент. В каком-то смысле так и было, ведь именно Бишоп выстроил для всех них воображаемый мост между реальным миром и миром возможного. То спокойный и уверенный, то сам не свой, он неутомимо цеплялся за надежду: София вернется.

Кто-то однажды сказал, будто мы не хозяева своей судьбы, но хозяева своих желаний. София и Бишоп долго стояли обнявшись, пока он наконец не придумал подходящую шутку, чтобы покончить с сентиментальностями. Все рассмеялись, и обстановка немного разрядилась.

Ребята расселись по стульям.

– Есть лимонад и печенье. – Дженис указала на поднос на одном из усилителей.

Тим стал разливать лимонад и разносить стаканы. Все, кроме Дженис, взяли по одному.

Поначалу чувствовалась некоторая неловкость. Не потому, что ребята отдалились друг от друга – пусть они изменились внешне, но внутри остались прежними, – просто надо было столько всего обсудить, и никто не знал, с чего начать. Ребята не хотели мучить Софию расспросами, но им не терпелось узнать самое важное.

Наконец Бишоп озвучил вопрос,