Читать книгу - "Предательство во времени - Джули МакЭлвен"

— Зачем новые? Я ещё не надевала некоторые платья с прошлого визита к вашей портнихе.

Леди Этвуд проигнорировала замечание. — И придётся заняться уроками этикета. В «Олмаксе» строжайшие правила приличий во всей Англии.

— И худший лимонад, самый безвкусный хлеб с маслом и самые ядовитые дамы во всём королевстве, — поддел её Алек.

Кендра приподняла бровь. — Зачем тогда туда ходят?

На его губах появилась тень улыбки. — Потому что нет ничего увлекательнее, чем быть допущенным туда, куда не пускают почти никого.

Кендра рассмеялась.

— По крайней мере, мы не стали светскими изгоями, как я боялась, — резко сказала леди Этвуд и выхватила приглашение обратно. Она помахала карточкой перед Алеком. — Это замечательно. Моя дорогая подруга леди Сент-Джеймс позеленеет от зависти. Её уже два года не пускают в клуб после того, как леди Джерси пришла в ярость из-за какого-то мнимого оскорбления.

— У меня нет на это времени. Кендра снова посмотрела на герцога, надеясь на поддержку.

— Не тревожься, дорогая, — сказал он. — Приглашение в «Олмакс» только через две с лишним недели.

— «Олмакс» — не единственное приглашение, — напомнила леди Этвуд и улыбнулась, подняв пачку карточек словно трофеи. Чем они, вероятно, и являлись.

— Не бойтесь. Я возьму на себя труд всё разобрать и решить, какие мероприятия мы посетим. Она направилась к двери.

Кендра резко вдохнула, затем медленно выдохнула.

Алек неторопливо подошёл к буфету, налил хереса и принёс ей, улыбаясь. — Не беспокойся так, милая. Когда дамы высшего света поймут, в чём секрет твоей новой популярности, они начнут сами присылать себе отрезанные части тела, и ты быстро выйдешь из моды.

41

Кендра не хотела думать ни о своей новой популярности в Тоне, ни о её причинах. И уж точно не хотела думать о знакомстве с принцем-регентом или тратить драгоценное время у портнихи на примерки новых платьев. Она отодвинула мысли о принцах и балах и сосредоточилась на убийстве.

После того как Алек уехал на вечер, а леди Этвуд уговорила брата сыграть с ней в гостиной партию в вист на двоих, Кендра тихо вернулась в кабинет. От свечи она зажгла ещё несколько подсвечников в сумрачной комнате. За окнами сгущалась темнота; ветер усилился, и стёкла слегка дрожали.

Кендра вернула свечу в держатель, взяла кусок грифельной доски и подошла к большой доске. Закрыла глаза и позволила мыслям пройтись по всему известному, отделяя каждую деталь. Сэра Джайлса убили четыре дня назад, но это было не начало. Начало лежало двумя годами раньше, в испанском лагере военнопленных, откуда пришли призраки сэра Джайлса.

Не призраки. Один призрак, решила она. Открыв глаза, Кендра сразу увидела имя: Эверт Ларсон. Что там произошло?

Как обычно, она начала ходить по комнате, покачивая грифель в руке. Всё известное им происходило из официальных отчётов капитана Мобрея и Кросса. Их наверняка ещё и допрашивали после возвращения, возможно, сам сэр Джайлс, ведь Эверт там погиб. В то время их рассказ приняли.

Изменилось ли всё месяц назад, когда появилась Магдалена?

Мысли Кендры обратились к Ларсонам. Они тоже явно приняли версию Мобрея и Кросса. Они потеряли Эверта и, судя по всему, кое-как собрали жизнь заново и продолжили жить — пока около месяца назад поведение Бертеля не изменилось и он не перестал появляться в аптечной лавке. Логично предположить, что Магдалена связалась и с ними, рассказала другую версию событий в Испании и снова разорвала едва затянувшуюся рану после смерти Эверта.

Кендра подошла к окну. Туман снова накрыл площадь, скрывая парк через дорогу.

«Кто скрывает свои грехи, тот не будет иметь успеха; а кто признаётся в них и оставляет их, тот найдёт милость». Какой грех собирался скрыть сэр Джайлс? Или признать? И если он думал о признании, не поэтому ли убийца вырезал ему язык?

Кендра раздражённо вздохнула, отошла от окна и снова начала ходить.

Мобрею было что терять. Именно у него были политические амбиции, он поднимался по ступеням государственной службы. В каком-то смысле он был военным героем. Не Горацио Нельсон и не герцог Веллингтон, конечно, но он пережил французский плен. Сильная история, особенно если метишь в парламент. Кендра не могла представить, чтобы он не использовал её ради ускорения карьеры.

Она мало следила за политикой этой эпохи, разве что отмечала её удручающее сходство с двадцать первым веком. Если появилась информация, способная разрушить его историю… Мобрей был бы далеко не первым человеком, стремящимся к высокой государственной должности и готовым убивать ради сохранения тайны.

Заставить замолчать сэра Джайлса, начавшего задавать вопросы и размышлявшего о признании грехов и милости. Заставить замолчать лорда Кросса, знавшего правду и начавшего сомневаться. Вырезанный язык мог быть своеобразной шуткой Мобрея. Символы? Театральность. Спектакль для отвлечения внимания? Возможно.

Или ещё одна шутка, смысл которой она пока не поняла.

А если убийца не Мобрей… Она снова подумала о Ларсонах и вздохнула. Если они узнали, что официальная версия событий в Испании — ложь, если, например, Эверта предал кто-то из своих, один из Ларсонов мог сломаться и начать мстить.

Но кто?

Кендра вспомнила Бертеля перед каменной статуей, поставленной в память о сыне, погибшем на континенте. Его горе почти ощущалось физически. Но было ли там что-то ещё? Что-то…

— Я так и думал,