Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

— Спал на работе?

— И не только спал. Учет толком не вел, грузы принимал и отпускал кое-как. Грузчики приезжают, он их не впускает, храпит без задних ног как мерин. Кроме того, свинарник в нашей комнатке развел жуткий. В какой день ни приду на смену, вечно стол и пол в крошках, в объедках, в пятнах каких-то. Но через месяц-другой Нефедов образумился, внял моим словам и перестроился-таки. Аккуратнее стал, более ответственным, что ли. В учете по-прежнему ошибки допускал, по правде говоря, но гораздо реже, поэтому я начальству не докладывал, прикрывал старика. Когда имелась возможность, сам вносил исправления в ведомость.

— С чего вдруг такие перемены? У вас, Дмитрий Иванович, есть предположения на этот счет?

— Да я как-то не задумывался. Человек на новом месте поначалу всегда какие-то ошибки совершает, не сразу в рабочий ритм вливается. Это и ежу понятно. Вот и Пафнутьевич немного чудил, затем соображать начал, что к чему и почему.

Капитан не стал спорить, хотя считал, что между ленью и банальными ошибками новичка пролегают десять футбольных полей. Ошибка совершается человеком вопреки стараниям, лень же означает полное отсутствие усердия. Оступиться может любой, включая даже самых добросовестных. Леность, напротив, выдает натуру эгоистичную, равнодушную ко всему, кроме собственного комфорта. Эти мысли побудили Ефимова задать следующий вопрос:

— Насколько я понял, вы дежурили в ночь с понедельника на вторник. Это так?

— Именно.

— Когда вечером в понедельник заступили на смену, вы заметили какие-нибудь обычные ошибки Нефедова? Может, что-то в ведомости не записал или записал, но неверно?

Михайлов даже руками перед собой замахал, уверяя, что никаких ошибок в работе Нефедов за день до смерти не допустил.

— А что насчет водителей? Может, к примеру, не ту партию отгрузили или еще каких дров наломали?

— Признаться, да. Пока разгружали лом, перепутали ряды. Неаккуратно работают, больше о халтуре думают. Теперь вот стало сложнее ходить по рядам. Ладно, я с ведомостью протиснусь, а им придется несладко. Можно сказать, сами себе свинью подложили. Странно, что Нефедов ребятам ничего не сказал. Хотя, может быть, говорил, да они не послушали.

Рудзиев за весь день копания в архиве ничего не обнаружил, впрочем, так быстро от младшего лейтенанта результатов и не ждали, поиск дел поглощает массу времени. Ускорить процесс подчас помогает беседа с другими оперативниками. Порой кто-то вспоминает старые расследования и дает ценную подсказку. Но не в этот раз: склад «Стальбазы» в Пятом Летнем переулке ничем особым не отметился. У Нефедова криминальное прошлое тоже отсутствовало. Проходил ли он свидетелем по какому-либо делу, сказать в настоящий момент затруднительно.

Помощь со стороны сержанта Варова пришлась весьма кстати, он на пару с Рудзиевым погрузился в бумаги сразу после того, как доложил о своей беседе с сотрудниками ГАИ. Увы, и по этому направлению ничего интересного установить не удалось. Никаких юнцов, перебегающих улицу в неположенном месте, никто не видел. Тот день вообще выдался весьма спокойным в этом районе Москвы. В двух кварталах от Пятого Летнего была замечена грузовая машина, проехавшая на красный свет с очень большой скоростью, на этом список дорожных происшествий заканчивался.

Не порадовал и Жегунов, который вернулся из трамвайного депо. Нефедов действительно ежедневно наведывался к охраннику на КПП, просясь в туалет, но в обеденное время этого никогда за долгие годы не случалось. Обычно визит наносился ближе к четырем часам пополудни, то есть за два часа до завершения смены. При этом приятельских бесед охранник с покойным ни разу не вел, только головами друг другу кивали в знак приветствия. В целом Нефедов производил на охранника благоприятное впечатление: «От работы меня пустой болтовней не отвлекал и всегда старался управиться как можно быстрее, чтобы свой пост надолго не бросать и меня не подставлять под удар начальства». Других полезных подробностей работник депо не сообщил.

— Что получаем в сухом остатке, граждане-товарищи? — потирая ладони, спросил у команды Бурцев. — Описания хулиганов у нас нет, и вряд ли оно появится. Можно, конечно, дать объявление в газете с просьбой помочь уголовному розыску. Вдруг в парке кто-то гулял ближе к моменту нападения на сторожа и заметил стайку юнцов? Понимаю, что результата вряд ли добьемся, но деваться нам, похоже, некуда.

— Самое досадное в том, что те хулиганы объявились вчера в окрестностях склада, скорее всего, впервые, — вставил Ефимов. — Иначе бы Нефедов сообщил о них хоть кому-нибудь. Впрочем, он еще тот «старый колдун» был. Нелюдим, дикий, ни с кем не общался. Если и видел мальчишек, запросто мог никому не сказать.

— Это верно, у меня в точности такое же впечатление сложилось, — поддержал Бурцев. — Говоря начистоту, это единственное, в чем я на сто процентов убежден, когда речь идет о характере Нефедова. До сих пор не могу составить четкого представления о покойном. Что еще о нем можно сказать, кроме того, что он необщителен?

— Ничего, — ответил Жегунов. — Охранник из депо считал его ответственным, потому что Нефедов был неболтлив. Но я почему-то уверен, что люди замкнутость Нефедова принимали за серьезность и ответственность. Какой же он работник на самом деле, трудно разобраться.

— А ведь вы правы, — вновь заговорил Ефимов. — Даже Михайлов, ночной сторож, хоть и пять лет проработал с Нефедовым, так и не понял, каким был тот работником, хорошим или плохим.

— Так ли это нам сейчас важно? — поинтересовался Варов.

По лицам его товарищей заскользила едва заметная улыбка. Они не над сержантом смеялись, не над его недогадливостью. Скорее команду забавляло то, какие нелепые мелочи стояли на пути расследования.

— Возможно, что и неважно, — неторопливо произнес майор и, желая, чтобы каждый в его опергруппе ясно представлял направление работы, начал пояснять: — Нам необходимо реконструировать обстоятельства убийства. Почему покойный в момент нападения находился за углом? Отлучался ли он куда-то? Если отлучался, то по какой причине? Сам ли он ушел или его намеренно выманили? Ответим на эти вопросы — поймем, где заканчивается случайность и начинается злой умысел.

— А-а… — широко раскрыл рот Варов и кивнул. — Так, может, просто вышел ноги размять? И нечего нам придумывать.

— Не удивлюсь, если ты, Димка, прав. Но посуди сам, стал