Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

— Иначе никто не поверит, Фис.

— Нет, — покачала она головой. — Мало того, что это символ, который я не стану осквернять ложью, так оно ещё и прабабушкино. Семейная реликвия! А если я его потеряю? Да меня за него убьют, если я просто сяду в нём в самолёт! — пятилась она от кольца.

Но чёртов упрямец положил кольцо на стол. Приложив руку к широкой груди, он по-рыцарски поклялся, что больше ни о чём её не попросит (конечно, врал), и ушёл.

Анфисе ничего не оставалось — только поверить ему на слово.

Она спрятала кольцо на груди, повесив на цепочку, и предупредила своих в компании, что уезжает ненадолго: юбилей в пятницу, значит, вернётся она вечером в субботу и, как она надеялась, даже успеет переделать вечно оставляемые на выходные домашние дела. Отпрашиваться, по идее, ей нужно было только у себя самой, — это же её компания, — но «Стриж. Курьерская доставка» без хозяйки нервничал, как ребёнок без няни, поэтому пришлось предупредить…

— Господи, что ж я туда напихала-то? — ворчала она, едва волоча чемодан на двух оставшихся колёсах и гудящие, стёртые до крови ноги в неумолимо сгущающихся сумерках. И тут вспомнила: — Ну конечно, пирожки!

Чтобы не оттягивали плечо в сумке, она переложила их в чемодан.

Анфиса уже почти собралась, последний раз обходила комнату, добрасывая в багаж то духи, то упаковку таблеток на всякий случай, то забытую пижаму, когда пришла соседка.

— На дорожку, — оценив разбросанные по квартире вещи, она вручила Анфисе тарелку с дюжиной горячих пирожков. — Вот эти, порумянее, — с рисом и печенью. С финтифлюшками — сладкие, а это твои любимые, с капустой.

Анфиса и не подозревала, что любит пирожки с капустой, но обижать старушку, которая к тому же сдавала ей квартиру, не хотелось. Пришлось брать с собой и пирожки — не пропадать же добру.

— Зачем я вообще согласилась? — сокрушалась она, но не из-за пирожков (два из них спасли её от голодной смерти в аэропорту, когда рейс задержали), а из-за липовой помолвки.

Но отступать было поздно.

4

Теперь её план минимум был — просто добраться. А план максимум — найти в доме укромное место, переодеться, привести себя в порядок и только потом выйти к гостям и спасти Тима от женитьбы.

В довершение ко всему сел телефон, и теперь она не могла даже позвонить, чтобы Тимофей встретил её у чёрного входа и незаметно провёл в дом. Придётся пробираться самой.

А дом, как назло, был огромен и уже светился в намечающихся сумерках огнями, как круизный лайнер.

Музыка, шум голосов, смех…

Тимофей, конечно, предупредил, что юбилей будет роскошным. Восьмидесятилетие Маргариты Львовны Олейниковой — событие! Семья у них небедная, а старший брат-близнец, предоставивший для празднества свой особняк и несколько лет назад возглавивший семейный бизнес, — тем более.

Высокомерный сноб Андрей Олейников. О брате Тимофей говорил мало, а приятного — и того меньше. Вот ещё напасть.

Удивительно, как два человека, появившиеся на свет с разницей в пять минут, могли вырасти настолько разными и всю жизнь раздражать друг друга одним фактом своего существования.

От мысли, что сотня гостей увидит «невесту» в таком виде — потную, растрёпанную, с мозолями на пятках и видавшим виды чемоданом в руках, — Анфисе стало не по себе.

— Хотя бы охрану предупредил, — обессиленно упёрлась она лбом в ограду.

Словно Золушка на бал, Анфиса посмотрела на сад через забор. Потрясла прутья кованых ворот и выяснила, что они, конечно, заперты.

Чёрт! Что же делать?

Она огляделась, покрутилась на месте и решила, что придётся вспоминать босоногое детство и лезть через забор. На всякий случай ещё раз толкнула запертую калитку и — о чудо! — та поддалась.

— Слава богу! — выдохнула Анфиса.

Калитка за её спиной подозрительно щёлкнула, словно мышеловка. Но звук магнитного замка, который будто открыли специально для неё, а затем снова заперли, Анфису не насторожил. Сейчас ей было не до паранойи. Как у спринтера на финише, у неё открылось второе дыхание. Она видела цель и не замечала препятствий. Под прикрытием голубых елей и раскидистых кустов цветущей гортензии, окончательно стоптав задники туфель, она даже прибавила шагу, на всякий случай оглядываясь, чтобы не наткнуться на охрану с дубинками.

Вдохновлённая близким концом пути, она торопилась, прихрамывая и хрустя щебнем под ногами. В какой-то момент ей показалось, что сзади кто-то идёт.

Она резко обернулась.

Прислушалась. Никого.

Перехватив чемодан в другую руку, она щелчком согнала комара, севшего на запястье — прямо на татуировку стрижа. Улыбнулась парящей на коже птице. Неугомонный, бойкий стриж всегда поддерживал её в трудностях, утешал и придавал сил.

— Прорвёмся, — шепнула она ему.

И застыла, боясь пошевелиться.

Перед ней, словно по команде «Замри!», выросли два добермана.

Анфиса словно оглохла от наступившей тишины.

А затем, апофеозом её злоключений, багажный ремень щёлкнул, чемодан раскрылся, и всё его содержимое вывалилось на дорожку.

5. Андрей

Что-то не так. Что-то, чёрт возьми, с Тимофеем не так.

Андрей Олейников покачивал в руке бокал шампанского, глядя на гостей, собравшихся в его доме, но так и не сделал ни глотка. Холодный бокал потел, дорогой напиток грелся, но меньше всего Андрей сейчас думал о шампанском.

Он смотрел на разодетых гостей, на радостно возбуждённых родителей, на бабушку, равнодушно взирающую со своего места на праздник, устроенный в её честь. В её глазах появлялось что-то живое, только когда она обращалась к стоящей рядом с ней девушке — Алисе Логиновой. Элис, как её звали теперь, после нескольких лет за границей.

И конечно, Андрей не сводил глаз с младшего брата. Формально он родился всего на пять минут раньше, но так уж в их семье сложилось: Андрея звали старшим, а Тимофея — младшим.

Тимофей упрямо держался подальше от бабки и от Элис, и Андрей никак не мог понять, что именно его настораживает.

То, что Тим всеми силами избегал встречи с Алисой, было понятно. Влюблённая в Тима, странноватая, нескладная рыжая девочка с брекетами, способная уронить даже прибитое гвоздями к полу, конечно, давно выросла, как и они все. Но бабушка даже не скрывала, что намерена женить внука: Элис стояла за её правым плечом, словно гвардеец на посту.

Андрей понимал, почему Тимофей берёт с подноса уже