Читать книгу - "Советские анекдоты - Алекс Бертран Громов"

Иногда я попадал под «заманку»: приходили какие-то люди и предлагали большой курс. Я связывался с ними, но в последний момент почему-то понимал, что меня хотят «кинуть». Они как-то показывали сумму, а потом давали бумаги или ксерокопию рублей. Не знаю, может, у меня шестое чувство срабатывало в последнее мгновение каждой операции. Некоторые знакомые иностранцы попадали на их удочку, хотя я их и предупреждал. Но жадность пересиливала бдительность. Меня же часто мои советские друзья предупреждали и рассказывали про «кидал» и их методы. Возможно, это меня и спасло.

Я продавал валюту, джинсы, косметику, спортивные костюмы, и, слава богу, не было случая воровства, потому что «кидалы» боялись моих друзей-спортсменов из общежития.

Один раз, уже на пятом курсе, я вытаскивал две электропилы из багажника такси. Неподалеку стоял преподаватель научного коммунизма, он же заведующий кафедрой. Ранее я с ним часто спорил о коммунизме, особенно о пятилетке, недостатках планирования и критиковал на лекциях коммунистическую систему: недостатки планирования и оплаты труда. Он раздражался от моей наглости и смелости в критике и разных вопросах.

Короче, он спросил, зачем мне электропилы советского производства. Я ответил, что они здесь очень дешевые, я покупаю их и фонарики с электрической зарядкой в большом количестве, везу к себе домой, продаю и зарабатываю деньги. А он сказал: «Ах ты спекулянт!» Я говорю: «Я зарабатываю на жизнь и на своих любимых женщин». А он в ответ: «Ладно, увидимся».

Я думал – конец, он не допустит меня до экзамена, а это был самый главный экзамен, без него не допустят к диплому. Через месяц я пришел на экзамен. Там была комиссия: два преподавателя вместе с ним. Я взял билет и сел на последнюю парту. Стал искать шпаргалки по-наглому, шарил по ящикам – я думал, он поставит «двойку» и я повторю курс, чтобы не уезжать, потому что был закон: иностранец должен защититься и уехать в свою страну. А я не хотел покидать СССР.

Он видел, что я ищу в столах и копаюсь в шпаргалках, ждал полчаса и вызвал отвечать. Я сказал: «Не готов». А он в ответ: «Ты всегда готов, давай сюда». Я сел напротив них, и он представил меня комиссии как спекулянта, рассказал ту историю и сказал: «То, что по билету, нас не интересует. Расскажи про свою спекуляцию, как зарабатываешь». И я рассказывал 45 минут обо всех товарах, что везу из СССР туда и что привожу сюда, сколько зарабатываю, и снова изложил свою критику экономической системы.

Вышел и с удовольствием ждал «двойку» – чтобы не писать диплом и не уезжать из СССР, хотя у меня всего одна «двойка» была. На пересдаче я получил «четверку». Лектор сказал: «Не будь пересдачи, я бы поставил тебе „пять“». В коридоре, после того как он вызвал группу, он говорит мне: «Четыре». Я протестовал: «Хочу два!» А один член комиссии ответил: «Ты умный, разбираешься в экономических системах. Достоин „четверки“. Не будь спекулянтом – поставили бы „пять“».

Всё можно было продавать, даже самые низкокачественные товары, произведенные в странах третьего мира. Но ближе к 90-м годам клиенты стали требовать указывать европейского производителя. Для нас это было легко, так как можно было привезти отдельно наклейки с надписями Made in France или Made in Italy, приклеить их на обувь или одежду и поднять цены в два раза. И люди покупали.

Помню, когда привозили майки из Китая без надписи о производителе по 20 центов – никто не хотел их брать. Тогда привозили надписи Reebok, Nike и Adidas, вышивали их в ателье, отдавая за каждую вышивку по 10 центов, а потом продавали майку уже по 10 долларов. Приезжих покупателей из других республик обмануть было легко, а москвичей – трудно. Они проверяли всё: как сшито, искали мелкие дефекты.

На местах продажи стояли либо пенсионеры, либо несовершеннолетние, чтобы милиция не задерживала. Молодые торгаши и бандиты следили издалека.

Были смешные и тяжелые времена перехода. Но всегда резкий переход от одной системы к другой причиняет вред обществу и государству. И всегда находятся эксплуататоры этих переходов, которые наживают деньги или власть.

Частная жизнь советских людей

Семья

В СССР семья считалась «ячейкой» общества, поэтому развод был связан со сложностями и осуждался «общественностью». В позднем СССР было немалое количество семей, которые де-факто распались, но по инерции, и чтобы не навлечь на себя негативные последствия разводов числись существующими. Такие семьи были показаны в поздних советских фильмах. Так, в кинокомедии «Самая обаятельная и привлекательная» научный работник, социолог Сусанна, которая специализируется на семейной теме, даже писала по ней диссертацию, живет с красивым импозантным мужчиной Аркадием, музыкантом, которому хотя бы «иногда просто необходимы перемена чувств, взрыв эмоций, сильные ощущения, что ли… как в музыке». Да и сама Сусанна не прочь порой познакомиться. Тем более что в ситуации быстрых легких знакомств то, что женщина замужем, служило для «быстротечных» мужчин гарантией, что после романа она не захочет выйти за него замуж.

Нечто подобное показано в кинокомедии «Где находится нофелет?», где знакомство персонажа с девушками своего брата порой переходит в этакое романтическое приключение. Говоря словами персонажа из «Неоконченной пьесы для механического пианино», такую супружницу можно назвать «хранительницей очага, в котором давно ничего не тлеет».

Наталья Расторгуева – специально для этой книги:

Я родилась в 1981 году, и мое детство было детством в СССР. Жили мы с родителями в городе Семипалатинске. В период с 80 по 90 года на Семипалатинском полигоне проводились испытания, в связи с этим в городе было лучше обеспечение, чем в других городах Казахской ССР, что очень привлекало молодежь.

Воспоминания о детстве у меня самые солнечные. Несмотря на то что апельсины были только на Новый год, а еда самая простая, это было замечательное время. Я, мама и папа жили в семейном общежитии, которое дали папе на Силикатном заводе. Это было на тот момент очень современное общежитие: пятиэтажное здание, в подвале досуговый центр для детей общежития (помню, я ходила в танцевальный и театральный кружки). На первом этаже комендант, который строго пускал только своих. У каждой семьи была одна комната с коридором и своим туалетом, у больших семей – двухкомнатная квартира со своим туалетом. Всего пять этажей, и на каждом из них место для досуга – большой холл. Там проводились праздники для взрослых и утренники для детей.

80 % жителей нашего общежития – это были сотрудники с