Читать книгу - "Советские анекдоты - Алекс Бертран Громов"

И пришлось Стоянову при живом Брежневе его изображать и рассказывать.

«Идет пресс-конференция в ЦК КПСС. На вопросы иностранных журналистов отвечает Леонид Ильич Брежнев. В конце встречи Леонид Ильич обращается к залу (с этого места я начал подражать Брежневу):

– Господа журналисты! Еще есть вопросы ко мне?

– Нет, сенкью, – говорят, – вопросов больше нет!

Леонид Ильич насупился, ткнул пальцем в бумажку и сказал:

– Как это нет? Шо значит «нет вопросов»? У меня еще вот здесь три ответа!!!

– Всё. Вот такой анекдот, Леонид Ильич, – сказал я и сел на стул…

Леонид Ильич пожал плечами. Казалось, он расстроен. Но расстроен не тем, что его ПОКАЗАЛИ, а тем, что его показали ПЛОХО, НЕПОХОЖЕ!..

– Да… – утвердительно кивнул Брежнев, – ты, Юра, больше никогда не показывай генерального секретаря, потому что у меня Леонид Ильич Брежнев лучше получается!

И громко рассмеялся».

После этого его сопровождающий раздал подарки всем присутствующим гостям, затем руководитель страны удалился.

Никаких нежелательных последствий за показ брежневского анекдота для Юрия Стоянова не было, но позже он не раз сыграл Брежнева в снятых для телевидения анекдотах.

– Что такое брови Брежнева?

– Это усы Сталина, но на более высоком уровне.

За чрезмерную любовь к наградам, которые Брежнев сам себе же и вручал, в народе его прозвали Эпохальным Ильичом и Дважды Ильичом Советского Союза. За характерные широкие мохнатые брови генсек был награжден почетным званием «Бровеносец в потемках».

Брежнев после вручения ему очередной звезды:

– Товарищи! Тут поговаривают, что я набрал себе много наград и никогда от них не отказываюсь. Это не так. Например, недавно я отказался от высшей награды государства Мавритания – золотого кольца в нос!

В начале правления Брежнева о нем самом анекдотов не было, да и сам Леонид Ильич казался лишь незначительной временной персоной, лишь случайно вознесенной на миг на верхушку советской власти. Но Брежнев не только усидел, но и сумел избавиться от конкурентов. Постепенно его изображений и речей становилось все больше как в бумажной прессе, так и на радио и по телевидению. Стали появляться и посвященные ему анекдоты, их основная масса пришлась на 1970-е годы, причем во многих анекдотах Брежнев выглядит не только лучше и достойнее Хрущева, но и вполне жизнерадостным, со слабостями, присущими каждому. Вовсе не злодеем, скорее склонным к переговорам и метким словцам. Позже, уже с возрастом и старческими немощами, Брежнев в анекдотах постепенно превратился в безобидного забавного дедушку.

Дмитрий Квачев(Клуб инвесторов Москвы, директор аналитического департамента) – специально для этой книги:

Можно ли сравнивать советские анекдоты и анекдоты других народов, ходившие в одно и то же время? Несомненно, можно и даже следует. Дело не в особенностях характера людей, проживавших в СССР, а в среде обитания, которую создало социалистическое общество. Вероятно, что в других странах социализма анекдоты также были развитым жанром, и было бы интересно, если бы кто-нибудь представил по этому поводу свои книги. Я бы выделил такой феномен, как советский народ, который, без сомнения, существовал, а сейчас от него остались лишь осколки и доминирующий ныне национальный подход, в том числе и в устном творчестве.

В то особое время всеобщего единства и коллективизма все граждане страны практически одновременно узнавали о произошедших событиях из сообщений в газетах, трансляций по телевизору, кинофильмов, журналов, книг и других источников, формируя общественные нарративы. Как сейчас говорят – находились в едином информационном поле. Это позволяло рассказывать анекдот и понимать его смысл в любом социальном слое, будь то токарь, военный или академик.

Если разбирать анекдот как некий феномен, формировавший мнение народа как форму сопротивления общественным устоям советской власти, проявлявшую сарказм и социальную критику, то эта точка зрения выглядит странной для человека той эпохи. Все любили посмеяться над любым хорошим анекдотом, и здесь самым важным был талант рассказчика. Интересно то, что высмеивалось всё, но при этом к народно любимым героям, событиям и т. д. нисколько не прилипал негативный оттенок. Это стало критерием того, что действительно народное, а что наносное. Например, когда шли фильмы о Чапаеве, придуманном персонаже Штирлице, других героях войн и исторических событий, то сразу за этим шел вал анекдотов про показанных персонажей. Многие из этих антисоветских анекдотов придумывались на «западе» специальными отделами пропаганды. Однако задача – показать глупыми наших героев – наоборот делала их популярнее и любимей. Были целые сериалы с легендарными фразами: «Никогда Штирлиц не был так близок к провалу…», «Штирлиц шел по лесу…», «Товарищ комиссар! Разрешите идти в атаку?», «Чапаев переправлялся через Волгу…», «Генштаб – это вам не сельпо!», Сталин на совещании: «– У нас есть два варианта: либо мы победим, либо нас расстреляют. Я – за победу». Да, всё народно любимое высмеивалось нещадно, и всё-таки любили как самого персонажа, так и героя анекдотов, при этом каким-то образом их разделяя.

Надо отметить, что сам процесс рассказа анекдота был тоже примечателен. Практически при любом событии, сводящем людей вместе, можно было услышать: «Только что услышал новый анекдот…». Все тут же с удовольствием начинали подбадривать рассказчика немедленно его изложить. Даже фраза: «Ну, там не совсем прилично…» никого не останавливала, в том числе и рафинированных интеллигентов, которые на самом деле весьма виртуозно пользовались обсценной лексикой. Это происходило хоть в курилке, хоть перед началом партийного собрания. Ну, в последнем случае более аккуратно относились к анекдотам с пометкой «политический». При этом высмеивать как нелепость некоторых особенностей социалистической жизни, так и ошибки и всякие глупости вождей не возбранялось в 70—80-е годы. Но, видимо, генетическая память 30-х заставляла понижать голос и осмотрительно относиться к компании, в которой рассказывался анекдот.

Да, мы тогда были крайне наивны, хотя, если к «мы» подходить, как и тогда, собирательно, то наивны остались и сейчас. Никто не думал, что анекдот является оружием. Как сейчас говорят, «мягкой силой». Это можно было заметить по специально спроектированным анекдотам, целью которых было не высмеять, а опорочить. Например, о Сталине: «– Товарищ Сталин, у нас в колхозе коровы не дают молока! – Надо больше с ними разговаривать. – А если не поможет? – Тогда – расстрел» (позже этот анекдот адаптировали под всех лидеров: Хрущева – «Надо побольше кормить», Брежнева – «Надо похвалить», Горбачева – «Надо объяснить перестройку».); о Брежневе: «– Почему у Брежнева такие большие брови? – Потому что мозгов не хватило, вот и выросло то, что могло вырасти» (или: «Чтобы скрыть пустоту между ушами»); про ГАИ и милицию: «– Как отличить милиционера от вора? – Вор работает только по ночам»; о советской экономике: – «Что такое социализм? – Это когда всё бесплатно. –