Читать книгу - "ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности - Е. А. Бондарева"

мудрость и применяя к анализу системы международных отношений стратагемный подход[8] как некий алгоритм поведения, просчитанную последовательность действий, направленных на достижение скрытой цели или на решение задачи с обязательным учётом психологии противостоящих субъектов международного взаимодействия, их положения, обстановки и других особенностей ситуации, можно констатировать следующее.

Уже постулаты первой стратагемы «обмануть небо, чтобы переплыть море» характеризует сокрытие настоящих целей (обмана неба) в международной среде. Когда существующие двойные стандарты в принятии решений позволяют скрыть реальные цели (переплыть море). Как это было, к примеру, с Минскими соглашениями, когда под их прикрытием сформировался замысел объединенного Запада по подготовке Украины к военному противостоянию с Россией.

Ярко отражает суть статагемного подхода в оценке 80-летнего пути существования Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений и вторая стратагема «Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао», основанная на необходимости разделения противника и нападения на него там, где он уступает, не давая ему объединиться. Это происходило в течение длительного времени в отношениях блока НАТО к государствам Организации Варшавского договора, когда болевой точкой противоборства стала экономика как показатель возможностей гонки вооружений в 60–80-х гг. XX в. Такой же болевой точкой продолжала оставаться экономика и в 90-х гг. XX в. и продолжает оставаться сейчас – в веке XXI. Ялтинско-Потсдамская система с формальной точки зрения создавалась из сформированных в послевоенные годы международных организаций как политического свойства (ООН), так и экономического (ВТО). К примеру, целью ВТО является «обеспечение и поддержание функционирования системы мировой торговли на основе единых правил»[9].

Сегодня, нанося удар в этом направлении через механизм просто чудовищного количества санкций в отношении России, наши партнеры / противники по международному общению пытаются вбить клин в евразийские интеграционные процессы Российской Федерации со странами Центральной Азии, Китаем и Индией, странами Ближнего Востока.

В контексте второй стратагемы также можно оценивать косвенное давление угрозой удара путем размещения американских ракет в Турции, что привело к Карибскому кризису 1962 г. Таким же образом сейчас реализуется давление возможного первого удара путем размещения американского ядерного оружия (ядерное оружие передового базирования) в пяти странах Европы: Бельгии (10–20) (авиабаза Кляйне-Брогель), Германии (10–20) (авиабаза Бюхель), Италии (60–70) (авиабазы Авиано и Геди), Нидерландах (10–20) (авиабаза Волкель) и Турции (60–70) (авиабаза Инджирлик) – это 150 авиабомб В61 общей мощностью 18 мегатонн. Или размещение системы третьей зоны противоракетной обороны США в европейских государствах: Румынии и Польше, которые при ее переоснащении на ударные системы типа крылатых ракет «Томагавк» с подлетным временем до 15 минут, представляют угрозу для центров принятия политических и военных решений России.

Логика противостояния, отраженная во второй стратагеме, используется не только в отношении нашей страны. Так, 15 сентября 2021 г. было объявлено о создании AUKUS – трёхстороннего партнерства Австралии, Великобритании и США в развёртывании атомных подводных лодок и совместных гиперзвуковых программ[10].

Формальная цель AUKUS – усилить сдерживание и безопасность в Индо-Тихоокеанском регионе путём совместной разработки передовых военных технологий и передачи Австралии атомных подводных лодок, чего ранее никогда не происходило между ядерными державами и государством без ядерного оружия[11].

Однако реальные цели AUKUS видятся следующими:

Сдерживание КНР. Создание в регионе ещё одного флота атомных субмарин усложняет планирование ВМС Китая.

Трансфер чувствительных технологий. Передача ядерных энергетических установок (ЯЭУ) под эгидой Договора о нераспространении ядерного оружия формирует прецедент для дальнейших сделок.

Интеграция оборонных экономик. AUKUS минимизирует бюрократические барьеры между тремя странами, что будет формировать общий рынок военных НИОКР.

Формирование технической зависимости союзной Австралии от технологических решений США и Великобритании. Даже при смене политического курса отказ от сотрудничества будет крайне затруднителен – производимые подлодки будут требовать обслуживания и закупки компонентов и запасных частей.

Формирование партнерства в рамках AUKUS также наглядно иллюстрирует вторую стратагему «Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао» и одновременно стратагему двадцать третью «Дружить с дальним и воевать с ближним»: давление на Китай осуществляется через расширение военного присутствия в Индо-Тихоокеанском регионе и укрепление союза США и Великобритании с менее мощным, но стратегически выгодно расположенным партнёром – Австралией.

Оценивая основу относительно стабильного состояния международных отношений, даже с учетом только упомянутых событий, в биполярную и постбиполярную эпоху с 1945 г. по сегодняшний день, следует констатировать, что это не только результат усилий дипломатов и политиков в международном взаимодействии. Ресурсной составляющей для их работы, их договоренностей, результатов переговоров по самым различным направлениям международных отношений оставалась военно-политическая составляющая – так называемый «силовой фактор». В качестве основы такого ресурса для нашей страны в первые послевоенные десятилетия являлись наши вооруженные силы – Советская армия и военно-морской флот. Наша армия, имея в своем составе около 11,5 млн человек, вышла из Второй мировой войны самой многочисленной и самой боеспособной армией мира. А с начала 70-х гг. XX в. и до сегодняшнего дня ресурсом политической стабильности системы международных отношений является паритет в стратегических ядерных потенциалах между США и СССР (Россией). Снижение уровня ядерного противостояния между двумя государствами реализовывалось последовательно, исходя из понимания невозможности победы в ядерной войне через систему договорных отношений типа ограничения (ОСВ) и сокращения (СНВ). Ядерное оружие с течением времени планомерно превратилось из военного средства массового уничтожения в политический механизм сдерживания. Озвучиваемые современными политиками идеи возможного использования этого вида оружия как на поле боя в ходе СВО, так и в иных целях, типа взрыва над Сибирью для выведения всех средств связи противника из действующего состояния, ничего общего не имеют со здравым смыслом. Нельзя рассматривать такой страшный, цивилизационно-уничтожающий вид оружия наряду с другими видами вооружения.

Цифровая дипломатия как продолжение стратагемной логики в условиях идеологического противостояния

В рамках стратагемного подхода представляется целесообразным рассмотреть также феномен цифровой дипломатии как современной формы реализации стратегического взаимодействия между государствами. Современные международные отношения характеризуются не только традиционными методами противоборства, но и активным включением информационно-коммуникационных технологий в дипломатическую практику (цифровая дипломатия).

Цифровая дипломатия развивается в двух ключевых направлениях:

1. Средство продвижения национальных интересов через открытые платформы (социальные сети, видеохостинги, блоги).

2. Инструмент децентрализованного влияния, формирующего восприятие «другого» на уровне массового сознания.

Имагологическая составляющая, затронутая в статье, также непосредственно соотносится с цифровой дипломатией. Именно в цифровой среде западных средств массовой информации и социальных сетей сегодня формируется и распространяется образ России как субъекта, отличного от западного мира. Цифровое пространство стало ареной борьбы за интерпретацию исторической памяти, политических смыслов и культурных кодов.

Цифровая дипломатия логически продолжает идею стратагем в современном мире, где информационное превосходство становится важнейшим ресурсом. Подобно древнекитайским стратагемам, цифровые инструменты позволяют достигать политических целей непосредственно через восприятие, минуя классические средства давления.

Классические средства массовой информации (газеты, теле- и радиовещание) имеют редакцию и редакционную политику, а также достаточно централизованы. Это позволяет не только контролировать создаваемую ими продукцию правительствами стран, но и