Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

Что остаётся у Зеленского?

– Только дипломатический манёвр.

Чем должен быть в его ситуации озабочен ответственный президент Украины?

– Как сохранить остатки украинской государственности на как можно большей территории. Это даёт шанс со временем, уже при другом президенте, восстановить экономику, вернуть часть беженцев, перевооружить армию, найти сильных союзников и постараться переиграть ситуацию, дождавшись момента, когда у России возникнут серьёзные проблемы (а они рано или поздно возникают у всех).

Казалось бы – ничего сложного. Тем более, что часть западного истеблишмента, чьи интересы не связаны с войной напрямую, пытается подать Зеленскому пас, не просто рассуждая о необходимости мира, но выдвигая инициативы, неприемлемые для России, но вполне подходящие для Украины. Как, например, последняя инициатива Стиана Йенсена начальника штаба генерального секретаря НАТО Йенса Столтенберга.

Йенсен предложил что-то вроде формулы «мир, в обмен не территории». Украина уступает «спорные» территории, но её принимают в НАТО. Его шеф, Столтенберг, тут же оговорился, что гарантий приёма нет, но вопрос рассмотреть можно. Медведев прореагировал резко, заявив, что у Украины все территории «спорные», но даже он не исключил, что может сохраниться некая Украина со столицей во Львове, если поляки не будут против.

Таким образом, все стороны высказались, запросные позиции были определены и можно было приступать к дипломатическому торгу. В результате, был бы несомненно снят вопрос о членстве в НАТО, а Россия постаралась бы занять как можно больше «спорных» территорий (за пределами уже присоединённых) к моменту прекращения огня, что создало бы для Киева возможность, поменявшись местами с Кремлём, уйти в глухую оборону, стараясь удержать Харьков и выход к морю.

В идеальном для Киева варианте, территориальные уступки ограничились бы уже отошедшими к России регионами (пришлось бы отдать занятые пока ВСУ части Запорожской, Херсонской и Донецкой областей). В худшем случае, пришлось бы также отказаться от Харькова, Николаева и Одессы.

В случае, если бы после неформальных консультаций, Киев и коллективный Запад заявили бы, что готовы обсуждать передачу России территорий, отошедших к ней по итогам референдумов и гарантировать нейтрализацию и демилитаризацию Украины, Москва не могла бы не согласиться на переговоры, поскольку это полностью отвечает заявленным целям СВО. Вопрос о денацификации однозначно был бы вынесен за скобки, поскольку ни один международный орган не признал киевский режим нацистским и нет никаких критериев кого считать нацистом, а кого нет. Татуировки со свастиками хороши для телепропаганды, но они не только у украинцев встречаются.

В конечном итоге у Зеленского был шанс сохранить от % до % Украины и со временем «начать всё сначала».

Вернее, шанс был бы, если бы Зеленский был политиком – ответственным президентом своей страны. Но Зеленского интересует только Зеленский. Если Зеленский сможет заключить мир, то надо будет провести выборы, на которых Зеленский проиграет любому кандидату. После этого ему места на Украине не будет – сожрут обиженные за годы его президентства. За пределами же Украины, он, как носитель конфиденциальной информации (к тому же психически неустойчивый и склонный к спонтанным решениям) представляет опасность для влиятельной части западного истеблишмента, что ставит под угрозу его жизнь.

Поэтому Зеленский, в лучшем стиле своих предшественников, каждый из которых пёр в лоб на каменную стену, с тем большей уверенностью, чем меньше у него было шансов её своим лбом прошибить, требует невозможного и надеется на невероятное.

Надеется он на то, что ядерная сверхдержава каким-то чудом проиграет войну Украине, а требует он полного вывода войск и после этого (только после этого) переговоров, причём о репарациях, контрибуциях и компенсациях Киеву.

Айболит-66 он не смотрел и потому не знает, что «нормальные герои всегда идут в обход».

России, как правило не везёт с окружением – много врагов, но зато довольно часто (хоть и не всегда) везёт с самими врагами – глупых мерзавцев всё же побеждать легче, чем умных мерзавцев.

«Ненасильственное» подавление украинства, как стратегия российской победы

21.08.2023

Проблема большей части людей заключается в том, что они видят мир в чёрно-белом цвете. Они готовы либо до беспамятства брататься с первым встречным, потому, что в данный момент их мнения по какому-то вопросу совпали, либо столь же лихо и принципиально ненавидеть «идейного противника».

Люди не только сами не способны видеть и чувствовать полутона, но и не могут понять объяснений тех, кто этим искусством владеет.

Поэтому мало кто может понять истинное искусство дипломатии, которая вовсе не призвана обеспечивать мир любой ценой, а должна выигрывать неначавшуюся войну мирными средствами, обеспечивая своему государству бесконфликтное преимущество над соседями в постоянно меняющемся мире. Даже из дипломатов единицы владеют этим великим искусством. Поэтому номинальных дипломатов в мире полно, а настоящих днём с огнём сыскать трудно.

Революционеры всегда имеют преимущество перед эволюционистами в плане народной поддержки. Революционеры говорят о простых и понятных вещах: вот враг (нация, класс, сословие), враг не просто угнетает допропорядочных граждан, но пользуется несправделивыми преимуществами, поэтому его надо убить, а имущество разделить между всеми честными тружениками (представителями «коренной нации», «народом» и т. д.).

Революционеры искусственно делят общество на агнцев и козлищ, провозглашая расправу с последними делом чести, доблести и геройства, фактически заталкивают общество в искусственно создаваемую ими гражданскую войну. Но поскольку такой подход соответствует глубинным архетипам общества, оно с радостью воспринимает революционную пропаганду.

Так побеждают все революции. Так победил майдан. Противники майдана, в большинстве своём, рассматривали его сторонников, как ошибающихся «блудных сынов», которых надо исправить, а сторонники майдана считали его противников эсхатологическим злом, которое надо уничтожить любой ценой, на этом основании отказываясь даже признавать их людьми.

Но в этой силе революционеров заключается и их слабость. Не случайно давно отмечено, что революция пожирает своих детей. Дело в том, что расколов общество и построив свою власть на борьбе с врагом, революционеры вынуждены постоянно давать обществу нового врага. Иначе оно вернётся в нормальное состояние и перестанет жить «идеалами революции», после чего наступит политический откат в нормальность, часто именуемый термидором, по аналогии с событиями Французской революции. Хоть на деле термидор только начинает откат в нормальность, завершает же его либо брюмер, либо и вовсе реставрация (если проводящие реставрацию силы не пытаются вернуться в дореволюционное прошлое, что невозможно, но выстраивают новый мир на основе синтеза восстановленных традиций и произошедших изменений).

В общем, даже, если революционеры, с упорством, достойным лучшего применения, пытаются удержать созданную ими революционную систему, бросая в молох террора всё новые социальные группы, добираясь в конечном итоге до своих же бывших товарищей, всё равно через 15–20 лет народ устаёт от постоянного революционного надрыва и появляется спрос на политиков, готовых на новом этапе вернуть утраченную стабильность.

Революционеры, консервируя власть в своих руках, могут протянуть