Читать книгу - "Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром"

отказавшись от прежних показаний, он переносил новые пытки, подтверждая свою невиновность. Если дело было не очень важным, и доказательства были налицо, достаточно считалось одной пытки.

Сама пытка в России в это время была не столь сложна и не так утонченно-жестока, как в Европе. Можно по документам того времени и рассказам современников, в том числе заезжих иностранцев, выделить различные виды пыток. В ходе их чаще всего применялся кнут. Кнут был не только орудием пыток, но и средством наказания. Применение кнута в России было запрещено лишь в 1845 году. Сам кнут состоял из короткой, толстой деревянной рукоятки, длиной около пол-аршина (примерно 35 см. — В. И.), к которой прикреплялся плетеный кожаный столбец (столбец — вид длинной ленты), длиною около аршина (71,12 см), с медным колечком на конце. К колечку ремешком привязывался хвост, около аршина длиной, сделанный из широкого ремня толстой сыромятной кожи, выделанного желобком и на конце загнутого ногтем. Удары наносились этим хвостом. Тяжесть удара зависела от силы бьющего и способа нанесения. Один из авторов отмечал, что опытный палач мог первыми тремя ударами перебить человеку позвоночник. Различалось битье простое и нещадное. Подьячий Григорий Котошихин, бежавший в середине XVII века в Швецию и опубликовавший там свои записки о России, отмечал, что кнутобойничанье требовало большого напряжения сил от исполнителя. По его словам, «в час бывает ударов 30 или 40». Лучшим средством для излечения ран от кнута считалась теплая шкура только что убитой овцы, которую клали на спину пытаемому или наказанному.

Самой распространенной пыткой с применением кнута было поднятие на «дыбу». Это было что-то вроде виселицы, на которую подвешивали обвиняемого. Руки при этом выходили из суставов. Затем палач бил кнутом, а члены следственной комиссии в промежутках между ударами задавали вопросы. Боярский приговор 1673 года регламентировал количество ударов в ходе пыток. «Ворам и разбойникам, которые сначала винятся, а потом станут речи свои лживить», предлагалось в первой пытке давать до 80 ударов, во второй — до 120 и в третьей — до 150. Прочим же «приводным людям» (арестованным. — В.И.) разрешалось давать соответственно 50, 80 и 100 ударов. Это значит, что пытка могла продолжаться фактически непрерывно около восьми-девяти часов. Конечно, на самом деле эти ограничения соблюдались далеко не всегда. По некоторым сведениям, бывали случаи нанесения до 300 ударов. После спуска допрашиваемого с дыбы палач быстрым рассчитанным движением вправлял ему руки в суставы. В менее важных случаях применялась «виска». Это означало, что человека поднимали на «дыбу», но кнутом не били. Другой вид пытки на дыбе назывался «стряска», то есть поднятого встряхивали, дергая за веревку, доставляя ему дополнительные мучения. Еще одним средством усиления пытки являлся прием с возложением бревна. На связанные ремнем ноги вздернутого на дыбу клали бревно, на которое становился палач. Пытка огнем заключалась в поджаривании спины. Иногда пытку огнем соединяли с дыбою. В этом случае под ногами пытаемого разводили костер, или палач зажженным веником водил по спине поднятого на дыбу.

Дыба.

Раскаленные щипцы и клещи.

Кроме этих самых распространенных видов пытки известны и другие приемы, применявшиеся, чтобы сломить человека, выбить из него показания (они могли быть подлинными или ложными). Среди них — ломание ребер раскаленными железными клещами, ломание пяток, вколачивание деревянных гвоздей и вырезание мяса из-под ногтей, прижигание раскаленным железом или растравление солью ран, причиненных кнутом, выливание по капле холодной воды на обритую голову подследственного, кормление соленой пищей с последующим помещением в жарко натопленную баню без воды. Для битья, кроме кнута, применяли также батоги. Батог или батожье представлял из себя палку, прут с обрезанным концом. Это считалось менее тяжелым испытанием. Человека могли также посадить в «колоду». Она представляла четырехугольник из брусьев, в котором имелось четыре отверстия. В средние отверстия человек просовывал ноги, в боковые — руки. При этом ноги были приподняты от земли, корпус тела согнут под острым углом, а руки притянуты на одну линию с ногами. В результате человек не мог пошевелиться и испытывал колоссальные страдания. В XVIII веке появились новые приемы пыток. В частности, большие пальцы рук и ног заключались в железные тиски и затем сдавливались. Другая новинка заключалась в том, что на голову надевали веревку и, «просунув кляп», поворачивали его, закручивая веревку, отчего, как сказано в одном из документов, допрашиваемый «весьма изумленным бывает».

Петровское время характерно усилением регламентации пыток, столь любимой царем. По воинскому артикулу 1716 года пытку полагалось применять лишь в не вызывающих сомнения преступлениях, в важных делах, если подозреваемый при допросе «смутится, изменится в лице или оробеет». При равных подозрениях полагалось пытать сына ранее отца и жену — ранее мужа. Правда, за злоупотребление пыткой, ее применение без достаточных оснований или сверх меры судьям угрожало наказание вплоть до смертной казни. Отягчающим обстоятельством служила смерть обвиняемого под пыткой или доказанная злонамеренность судьи. От пытки освобождались дворяне, старики свыше 70 лет, недоросли (подростки до 15 лет. — В. И.) и беременные женщины. Это правило, однако, не распространялось на дела об убийстве и интересующих нас государственных преступлениях. Лишь с середины XVIII века постепенно начинается смягчение пыток и их применения. При Елизавете Петровне были отменены пытки для виновных в описке титула императрицы и для детей до 12 лет. Причем при обсуждении вопроса Сенат в 1742 году высказался за неприменение пыток для молодых людей до 17 лет, зато Синод (орган, управлявший русской церковью с 1721 года. — В. И.) считал возможным применение пыток с 12 лет, ссылаясь на приведение к присяге новому императору именно с этого возраста. Еще дальше по пути гуманизации пошел Петр III, издав указ о производстве допросов, «сколь возможно без пыток». Тем же правилом руководствовалась просвещенная императрица Екатерина II, ограничивая и запрещая пытки. Наконец, полностью запретил пытки либеральный мечтатель Александр I. Но, как всегда, законы оставались скорее пожеланиями, чем неукоснительно соблюдаемыми требованиями правительства. В 1834 году при расследовании дела о поджогах и волнениях в Москве выяснилось, что подозреваемых ради быстрейшего расследования вешали вниз головой, били нагайками, перетягивали руки и вешали за веревку на гвоздь.

Практика пыток породила не мало поговорок. Рожденное в застенках выражение «узнать всю подноготную» напоминает о забивании деревянных спиц или гвоздей под ногти. Профессор Московского университета И. М. Снегирев в 30-е годы XIX века отмечал, что несостоятельный должник нередко говорит своему кредитору: «Хоть в уголь сожги меня, а мне негде взять!» Первая часть фразы