Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

это говорит? О том, что народ напрочь отвергает основные политические принципы: соотношение желаний и возможностей, стратегическую важность конкретного региона, расчёт сил и средств необходимых не только для занятия определённой территории, но и для её удержания и интеграции, возможные геополитические последствия тех или иных решений, интересы крупных внутриполитических (в основном финансово-экономических) игроков, в первую очередь контролируемых государством компаний и т. д. Для простого народа всё это «слишком грязно», ему подавай высокие мотивы, прекрасные мечты и «горячее сердце Данко», в качестве путеводной звезды, которое народ тут же растопчет, едва прибудет в «землю обетованную».

Политика цинична, практична, прагматична и руководствуется не идеалами, а интересами. Потому, что государство, хоть и имеет все признаки живого организма – не человек. Ему чужд идеализм. Наоборот, как только к власти в государстве приходят рабы идеи, неспособные соотнести свои желания с реальностью, у государства включается механизм самосохранения и оно пытается от них избавиться. Здесь работает довольно забавная схема. Вначале запускается гражданская война, в которой две группы фанатичных идеалистов уничтожают друг друга. К тому времени, как кто-то, наконец, побеждает, удельный вес фанатиков-идеалистов в обществе резко падает. Наступает период бонапартистской реакции с её сугубым практицизмом. Наконец, через какое-то время общий баланс прагматиков и фанатиков восстанавливается и общество на какое-то время вступает в этап нормального развития (до следующей «идейной» волны).

Тоталитарные режимы научились избегать бонапартистской реакции и безостановочно плодить фанатиков идеи. Однако перепроизводство фанатиков в обществе неизбежно ведёт к гибели государство: оно либо взрывается внешней войной в попытке «осчастливить» своей идеей весь мир (Третий рейх, современный Запад), либо избыточные фанатики для которых нет внешнего фронта, а мирное строительство недостаточно революционно, начинают чувствовать себя «лишними людьми», разочаровываются в собственной идее, разлагают собственное общество, а за ним сгнивает и государство (как сгнил СССР), если вовремя не перейдёт на прагматичные рельсы.

В общем, народ живёт в простой двоичной сигнальной системе: белое и чёрное, которые легко и незаметно меняются местами. Когда речь идёт о чужих народах, мы это легко замечаем и называем двойными стандартами. Но сами мы вовсе не такие. Мы велики, мудры, благородны и бескорыстны.

В такой системе легко вести информационную войну. Не самые умные, не самые талантливые, не самые профессиональные журналисты и пропагандисты легко справляются с задачей вовремя транслировать народу изменившиеся смыслы. Больше ничего не надо.

Но не надо ровно до тех пор, пока мы имеем дело с простым однослойным конфликтом, где какое-нибудь «добро» борется с каким-нибудь «злом». Добро и зло я взял в кавычки, поскольку за исключением случаев, когда приходится отстаивать суверенитет страны и жизнь народа от иноплеменного вторжения (как это было в 1941–1945 гг.), добро и зло назначаются политиками и могут неоднократно меняться местами. Это хорошо понимали римские политики эпохи раздела империи на западную и восточную, утверждавшие, что зло и добро как таковые отсутствуют, есть лишь польза и вред империи (государства). Поскольку к тому времени римские политики были уже убеждёнными христианами, понятно, что они не отрицали зло и добро в эсхатологическом смысле, но имели в виду зло и добро, как политические функции.

К сожалению современные конфликты практически не бывают однослойными. Они разнообразны, разноцветны и многослойны. Даже, казалось бы, простейший конфликт противостояния русской и бандеровской Украины в 1991–2014 годах не может быть корректно рассмотрен, как противостояние двух сил. В нём присутствовали и порой играли ключевую роль проукраинские русские и национал-коммунисты, выступавшие поначалу против бандеровщины, но за суверенитет. В нём присутствовал и играл значительную роль национальный бизнес, стремившийся дистанцироваться от российского бизнеса, закрыться от него как от более мощного конкурента. Бизнес был к бандеровщине равнодушен, но стремился использовать её русофобию, для «защиты» своей территории от русской конкуренции.

И только после 2014 года, когда Украину разделила линия фронта Гражданской войны, чёрное и белое более-менее сконцентрировались по разные стороны баррикад. Появился маркер: ты либо за Россию, либо бандеровец, третьего не дано, хоть некоторые (даже многие) и на Украине, и в эмиграции до сих пор ищут третий вариант, пытаясь примирить непримиримое.

Но если для внутренней ситуации на Украине мы ещё можем, пусть и с некоторой погрешностью, применить двоичную систему чёрное-белое, то к общему глобальному конфликту, в который втянута Россия и в рамках которого украинский кризис – лишь один из многих, такая система абсолютно неприменима.

Начнём с того, что даже сам кризис не имеет единого выражения. Например, Россия официально проводит на Украине специальную военную операцию, заявленными целями которой являются: защита республик Донбасса, демилитаризация и денацификация Украины. При этом Россия заявила, что не собирается ни оккупировать Украину, ни насильственно менять правящий режим. Как, при таком подходе, провести денацификацию и демилитаризацию, не объясняется. Очевидно предполагается, что нацисты сами себя денацифицируют.

Впрочем, в последнее время из Кремля стали намекать, что методы проведения спецоперации могут быть пересмотрены. Так как в неё уже задействованы все виды вооружённых сил и в военном плане можно обеспечить лишь количественное, но не качественное (новое оружие) изменение, очевидно, что пересмотр методов скорее всего коснётся как раз обещаний «не оккупировать» и «не менять власть принудительно». Это тем более логично, что украинские власти были уже не раз обвинены в военных преступлениях и преступлениях против человечности. Таким образом, даже спецоперация уже имеет не один слой и может видоизменяться по мере своего развития.

Помимо этого, мы сами утверждаем, что Запад ведёт с нами войну на истощение (финансово-экономическую, дипломатическую, политическую, информационную и горячую руками Украины, то есть полноценную гибридную войну). Запад с этим согласен. Он не отрицает, что ведёт против России войну и открыто заявляет, что целью этой войны является уничтожение России, а средством – победа на поле боя. Ради этого идёт обучение на Западе украинских войск, а также поставки с Запада на Украину оружия (включая тяжёлую технику) и расходных материалов.

То есть, пока Россия ведёт на Украине спецоперацию, Запад против России ведёт войну. Поскольку не может быть так, чтобы Запад против России воевал, а Россия против Запада нет, можем констатировать, что спецоперация на Украине является частью не объявленной, но заявленной войны Запада против России. При этом Украина также считает, что ведёт против России войну, причём начиная с 2014 года. Так же, как нам никто не может запретить квалифицировать свои действия как спецоперацию, никто не может оспорить квалификацию Украиной собственных действий. Таким образом, спецоперация является частью войны, которую Украина ведёт против России.

При этом, Украина отдельно выделяет собственную гражданскую войну, которую она называет операцией объединённых сил (ООС) и которая имеет целью восстановить суверенитет Киева над Донбассом. Следует особо