Читать книгу - "Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье"

другие князья, территории которых на европейской карте занимали очень мало места: суверены Наварры и беспокойные сеньоры, поведение которых в любой момент было непредсказуемым, — седанские Ла Марки и герцоги Гельдернские. Ла Марки непрестанно расширяли свои владения в Нижней Германии или в Нижней Лотарингии. Карл Эгмонт, герцог Гельдернский, постоянно воевал с Филиппом или Максимилианом, все время приращивая свою территорию за счет епископства Утрехтского, Оверэйсела, Фризии. Эти князья могли оказаться полезными для Франции в борьбе с противниками с севера.

Наварра

На юге, между Францией и Испанией, в аналогичной ситуации находились Альбре[46]. Ален Великий, глава этого дома, занял высокое положение на юге благодаря браку своего сына Жана д'Альбре с Екатериной де Фуа, наследницей Наварры, графств Фуа и Бигорр, Беарна и т. д. Он имел большое влияние на сына и невестку и фактически правил от их имени. Но ему и детям приходилось опасаться Франции и Испании, границы которых с их территорией постоянно были зыбкими, и бороться с притязаниями боковой ветви наваррского дома, Фуа-Немуров, которых представляли Жермена и Гастон де Фуа, племянники Людовика XII по их матери Марии. Последние, беспокойные и неуверенные в своих решениях, без конца переходили с одной стороны на другую, внушая тем самым подозрения обеим. Фердинанд закрепился на их территориях в силу ряда договоров 1494, 1495, 1496 гг., введя свои гарнизоны во многие крепости.

Приняв в начале царствования некоторые предосторожности, Людовик XII в 1503 г. вернулся к политике поддержки Немурской ветви; он возобновил тяжбу за графство Фуа в пользу Гастона. Его к этому подтолкнула жена, ненавидевшая Алена д'Альбре. Поэтому наваррцы снова обратились к Фердинанду, подписав с ним 17 марта 1504 г. в Медине-дель-Кампо договор, обещавший Изабелле Австрийской, дочери Филиппа Красивого, руку Генриха д'Альбре, сына и наследника наваррских суверенов. Но чтобы не совсем оттолкнуть Францию, они предварительно испросили согласия Людовика XII, и он не смог им отказать.

Людовик XII, Фердинанд и Генрих VII (1505 г.)

Получив инвеституру на Миланскую область, Людовик XII сильно охладел к австрийским князьям и, напротив, все больше тяготел к Фердинанду. Сближение, как всегда, произошло посредством брака между французской принцессой и королем Испании, год как овдовевшим. После отказа Луизы Савойской, к которой обратились сначала, выбор Фердинанда пал на Жермену де Фуа; брак был заключен в октябре 1505 г. Стараясь приобрести союзников, французский король вступил в контакт и с Генрихом VII; опять же стали появляться проекты браков, разнообразие которых делало политику особо изощренной. Похоже, кандидатуры Луизы Савойской и ее дочери Маргариты одновременно или поочередно предлагались то Генриху VII, то его сыну, будущему Генриху VIII. Маргарита уклонялась от этих предложений; она говорила, что, «когда ее брат станет королем, она вполне найдет молодого, богатого и знатного мужа, не переправляясь через море».

Угрозы разрыва с Филиппом Красивым

Филипп Красивый, со своей стороны, старался укрепить власть над Кастилией и искал тесного союза с Наваррой. Это очень не нравилось Людовику XII, и он настраивал против Филиппа Гельдерн. Он требовал соблюдения регального права в графстве Фландрском в силу своего сюзеренитета, он желал получить компенсацию за афиши, оскорбительные для Франции, которые как будто там вывешивались. Его посланцы во всеуслышание говорили: «И мы требуем от Вас возмещения за обиды, какие Вы могли причинить и нанести королю». Перед угрозой войны Филипп отступил; в октябре он согласился выплатить требуемые компенсации, чтобы избежать «потери своих королевств».

VII. Расторжение франко-австрийского брака

Новая болезнь Людовика XII

В то время как создавались все эти комбинации, французское правительство сочло себя достаточно сильным, чтобы расторгнуть франко-австрийский брак. Об этом подумывали давно. Однако расторгнуть иностранный брак было недостаточно: надо было окончательно обязать Клод Бретонскую и Французскую вступить в узы единственного брака, совместимого с национальными интересами, — с Франциском Ангулемским. Людовик XII с этим смирился, но в начале 1505 г., в апреле, снова слег, «так что все думали, что ему конец». Д'Отон уверяет, что король «бредил», желая взять свой меч, чтобы вручить его дочери. Людовик как будто «говорил, что любой другой умрет, коснувшись его [меча]». В рассудке короля сомневались настолько, что дали ему просто палку. Об исцелении молились участники религиозных процессий; кардинал Амбуазский отправился молиться Богоматери в Клери; Ла Тремуй принес обет Богоматери Льесской. Что касается поэтов на королевском жалованье, они проклинали или упоминали языческие божества: Смерть с ее колчаном, полным гибельных стрел, Марса с его славой![47]

Когда прошел слух о смерти короля, «некоторые из городов заперли, а замки поставили под охрану». Тем не менее, он выздоровел и вернулся к повседневным занятиям, проявляя какую-то болезненную инфантильность. Он проводил время, наблюдая за стрельбой из лука и бегом коней.

Завещание короля (май 1505 г.)

Очень вероятно, что королевский совет воспользовался этими обстоятельствами, чтобы внушить королю мысль о необходимости уладить дела в королевстве, и 31 мая 1505 г. Людовик составил завещание. Он велел своей старшей дочери Клод вступить в брак с Франциском Ангулемским и добавил, что свадьба должна быть сыграна как можно скорей, невзирая на обязательства перед Филиппом Красивым насчет брака с Карлом Австрийским, от которых кардинал, апостолический легат, «должным и законным образом» освободил его. На случай своей смерти опекуншей Франциска и Клод, которые были несовершеннолетними, Людовик назначил королеву Анну, но вместе с регентским и правительственным советом, куда наряду с королевой должны были войти Луиза Савойская, Жорж Амбуазский, Ла Тремуй, Роберте. Он запретил своей дочери Клод выезжать из королевства и оставил ей все частные владения Орлеанского дома, включая Блуа, Геную, Милан. Анна Бретонская, крайне раздраженная, покинула двор. 3 июня флорентийский посол написал: «Королева уже три-четыре дня как уехала в Бретань — говорят, затем, чтобы выполнить некоторые обеты, принятые во время болезни короля. Она вернется только через три-четыре месяца». Никто, конечно, не обманывался насчет этой поездки, которую услужливый прием бретонцев делал еще более показательной.

Король тем временем навестил в Амбуазском замке Луизу Савойскую и Франциска, которого увез с собой в Тур. Потом Совет озаботился гарантиями, что завещание будет исполнено. Капитаны тяжелых кавалеристов принесли письменную присягу в двух экземплярах, клянясь «проклятием своей души и своим местом в раю» служить Клод и Франциску «безо всякого исключения здесь и за пределами королевства». Кардинал безоговорочно поддержал новую политику. Филипп Красивый упрекнул его: мол, тот «очень странно и бесчестно изменил свою волю в его отношении». Но Людовик XII выразил ему полное доверие: «Учитывая великие заслуги кардинала Амбуазского, не щадившего ни своей