Читать книгу - "Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье"

В тот день последние в конечном счете одержали верх, но как слабо умели их использовать!

Бедственное положение французов

Обе армии почти три месяца сторожили друг друга. Гонсало, несмотря на страдания своих солдат, заявлял, что будет удерживать позиции до конца; для него не было никакого интереса атаковать французов, ему было достаточно их сдерживать. Он поступал как настоящий воин, потому что положение его противников было ужасным: сидя в лагерях среди болот, под постоянным дождем, они вскоре пришли в полное отчаяние. Те из тяжелых кавалеристов, кто привел по четыре-пять коней, с большим трудом сохраняли одного. Особенно сильно ненавидели армейских казначеев, которые не платили войскам и пренебрегали их снабжением.

Отступление к Гаэте

29 декабря пришлось начать отступление к Гаэте. Это был жалкий переход: к городу направились больные бойцы, спешенные кавалеристы, пехотинцы. Кавалеристов, сохранивших коней, собрали, чтобы сдерживать противника. Тяжелую артиллерию отправили по реке, и Прежан де Биду должен был погрузить ее на свои галеры. Но море «было настолько бурным, что шум волн было слышно за две мили». Флот попал в шторм и потерял управление; Прежан де Биду спас свою галеру, пройдя через тысячу опасностей. Артиллерия утонула. Тем временем армия с трудом продолжала отступать. Пятнадцать кавалеристов, выбранных среди самых энергичных, были назначены оставаться в арьергарде — Пьер де Байард, его друг Беллабр, Пьер де Тард; вместе с ними в качестве поддержки маркграф Салуццо, Луи д'Эдувиль, Лафайет и двести кавалеристов. «Испанцы весьма сильно напирали на пятнадцать последних, принимавших натиск на себя». Когда под Байардом убили коня, маркграф Салуццо и сир де Сандрикур пришли ему на помощь и вызволили его. В ходе этого бегства совершались блестящие подвиги. Стюарт д'Обиньи, чтобы поддержать товарищей по оружию, вышел из Гаэты со всеми более или менее боеспособными людьми навстречу испанцам, «желая жить или умереть на службе королю». Последний бой продлился более часа. Байарду пришлось дважды менять коня; последний, на которого он сел, довез его до Гаэты и пал под ним. Когда жандарма Бернара Дессанона взяли в плен, меч в его руке был «в крови, как мясницкий нож». Гонсало, придя в восхищение, просил его поступить на службу к испанскому королю, но тщетно.

Потеря Гаэты (январь 1504 г.)

Когда армия собралась в Гаэте, ее положение оказалось немногим лучше: крепости, очень сильной, не хватало провизии. Гонсало, неизменно благоразумный, счел бесполезным предпринимать осаду; он вступил в переговоры. Договорились, что французы сдадут город при условии, что смогут отступить по морю. Кроме того, испанцы должны были выдать пленников, взятых в ходе кампании 1503 г. Немало бойцов не переживут эти страшные события. Много командиров и солдат умерло в самой Гаэте, Лодовико Салуццо — в Генуе, Бернар Дессанон и многие другие — в Лионе.

Луи д'Ар в Неаполитанской области

Луи д'Ар, раненный в апреле в сражении при Чериньоле, добрался до Венозы, в то время как армия направилась к Гаэте. Долгие месяцы он оставался в глубине Апулии, в глубоком тылу противника. В то время он снова стал кем-то вроде командира большой роты или кондотьера, сражающегося за самого себя; но он сражался еще и за своего короля и сюзерена. Оставаясь «человеком» Людовика XII (в феодальном смысле слова), он был и «человеком» Луи де Линьи, владевшего землями в Апулии. В июне 1503 г. он укрепился в Венозе, призвал к себе французов, рассеянных по местности, собрал шестьсот пехотинцев из всех стран и двести легких кавалеристов, которым платил сам, и решил держать оборону.

Партизанская война

Однажды со своим маленьким отрядом, двумя пушками крупного калибра и одной большой кулевриной он пошел в поход и захватил город Андрию. Но поскольку эти земли принадлежали Линьи, он не стал грабить город; он провел там три недели, пока не кончилась провизия. Он узнал, потому что у него везде были лазутчики, что испанцы решили на него напасть; он умело использовал против них немногочисленную артиллерию, а потом атаковал их со своими пятью лейтенантами, командовавшими конницей: Сен-Суденом, де Шо, дю Брёем, Ле Груаном и Монтьё, «вполне уверенными, что не сделают ложного шага, какой мог бы стать гибельным». Он разгромил врагов, преследовал их больше двух миль и рассеял. «День и ночь он думал, как ему побить врагов и нанести им какой-то ущерб». Его включили в договор о капитуляции, подписанный французской армией в Гаэте; он отказался его признавать, заявив, что не был «при осуществлении этого дела, что если французы отправятся в безопасную землю, чтобы жить в свое удовольствие, он останется в воюющей стране, чтобы сносить страдания». В конце концов, он получил от Людовика XII приказ прекратить борьбу; он подчинился и пошел через Италию с четырьмя сотнями человек — триумфальный переход, во время которого французов встречали криками «Франция, Луи д'Ар!» Но подвиги такого рода не имели определяющего значения в политике. Неаполь был потерян навсегда. В марте 1504 г. Людовик XII подписал перемирие с Испанией на три года. Он признал свершившиеся факты.

Причины поражений Франции

Людовик XII долго не прощал тех, кто был связан с этими событиями. Он отказался видеть большинство из них и не выпускал их за пределы Миланской области. В то же время он преследовал некоторых финансистов, совершивших злоупотребления; один из них был казнен. Ему следовало бы упрекать и себя самого, и своего министра Жоржа Амбуазского, поставившего стремление стать папой выше армейских операций, и политику, одновременно авантюристическую и робкую, и, наконец, «втягивание» в итальянские дела, столь запутанные. Во всех этих событиях, какое ни возьми, был один изначальный изъян: они не соответствовали реальным интересам Франции. Французские дипломаты и государственные мужи напоминали людей в лабиринте, которые на ощупь пробуют все пути, после того как свернули не туда на самом входе.

V. Попытка устроить франко-австрийский брак[42]

Новый смысл Итальянских войн

После окончания Неаполитанской войны Италия осталась территорией, где сталкивались амбиции европейских стран, главным местом сражений между армиями; но саму по себе ее уже почти не принимали в расчет. Милан и Неаполь находились в руках иностранцев, Флоренция ушла на задний план, так же как Рим и Венеция, по меньшей мере до 1508 г. С другой стороны, успехи Карла VIII, а потом Людовика XII привлекли внимание других держав, прельщенных столь легкими завоеваниями. Поэтому в борьбу включилось больше участников, и в этих узких рамках, по-прежнему сохраняя видимость войн, ведущихся в Италии, стали разворачиваться европейские конфликты. Но еще некоторое время на сцену выходили не государства как таковые, а династии монархов