Читать книгу - "Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк"

это уже случалось в некоторые годы. Делагарди было приказано наказывать ослушников в соответствии со шведскими законами и Военным уставом. Выше уже упоминалось, что шведы отказались отправиться в завоеванную Корелу в качестве гарнизона, поэтому там пришлось разместить финнов. Даже после того, как значительная часть армии после похода на Орешек некоторое время оставалась в России, Понтус обнаружил большое нежелание. Тогда король написал ему, что не стоит отчаиваться по таким причинам и что еще можно найти способ решить этот вопрос.

Мало того, что солдаты часто воровали имущество крестьян, а иногда даже осмеливались грабить товары из обозов. Так, в сентябре 1587 г. люди герцога Карла силой похитили из замка Турку большое количество провизии и т. д.[51]

Финны также считались недисциплинированными, хотя и в меньшей степени, чем шведы. В 1582 г. несколько воинов пришли из Выборга с лейтенантом из роты Юхана Катта в Турку, чтобы попросить жалованья. Однако Ларс Хольгерссон, управляющий Руунунвараи, не смог дать им то, что они просили, без контрольного списка. Услышав это, они сломали два замка сарая и самовольно взяли столько ткани, сколько посчитали нужным. Ларс Хольгерссон написал начальнику пехоты Арвиду Тавасту, требуя наказать виновных в самоуправстве. Однако в своем письме он сообщил, что не знает, сколько ткани было взято и какие люди ее взяли.

Время от времени солдаты сбегали из замков, потому что долгое время голодали. В 1578, 1579 и 1580 гг. десятки людей из роты Хямэ ушли в Остроботнию, Лапландию, Кайнуу и Швецию. Известно, что в 1578 г. а Выборге палач обезглавил пойманных дезертиров[52].

Во время правления Юхана III и Сигизмунда III Васы в военном управлении произошли лишь незначительные изменения. Юхан III несколько усовершенствовал систему выплаты жалованья. Карл IX, напротив, попытался переложить обязанность по содержанию армии на отдельные провинции как в мирное, так и в военное время. Таким образом, он хотел обратиться к системе выплаты жалованья, введенной Юханом III для обеспечения определенного количества войск. Решение проблем содержания армии – есть много указаний на то, что оно должно было осуществляться в соответствии с принципами территориальной системы (indelningsverket), – к сожалению, стало невозможным из-за негативного отношения риксдага. В связи с непрекращающимися войнами годовое жалованье, которое было незначительно повышено, пришлось выплачивать деньгами, а в качестве компенсации за пропитание, которое солдаты получали на квартирах, им выдавался так называемый зернозаменитель (spannmålsunderhåll). Кроме того, они были освобождены от уплаты налога.

Только при Густаве II Адольфе управление стало развиваться более динамично. На основе упомянутой выше структуры региональных полков королю удалось ввести новое военно-административное деление государства, а также сохранить в региональных полках военное командование, подобное тому, которое в наше время осуществляют командиры дивизий. Закрепление функции полкового писаря позволило создать единый учетный аппарат в отдельных формированиях. На основе нового распределения полков по районам улучшилось проведение всеобщей воинской повинности, так как каждая часть была приписана к определенному призывному участку. Призывные комиссии стали функционировать в соответствии со структурами, сохранившимися в основном до недавнего времени. Их официальная деятельность основывалась на взаимодействии военного командира региона и командира пехотного полка[53].

Русско-шведская война 1555–1557 гг

В первые годы правления Густава Васы между Швецией и Россией царил исключительно долгий мир. В 1504 г. мир был успешно заключён на 20 лет, а в 1514 г. он был продлён не менее чем на 60 лет. Поскольку было принято продлевать мир каждый раз при смене правителя, Густав Васа отправил посольство в Новгород в 1524 г. Мирные переговоры были завершены только в 1527 г. После смерти великого князя Василия в 1533 г. потребовался новый раунд переговоров. Он был закончен в 1537 г., и мир был продлён ещё на 60 лет, до 1597 г. Договор, последний из заключённых в Новгороде, включал положение о том, что Швеция не должна помогать Ливонии или Польше против России. Шведские миссии в России во время первого раунда переговоров в 1524–1527 гг. находились в руках финнов. Шведский посланник 1526 г., Эрик Флеминг, также финский дворянин, был первым шведским представителем, достигшим Москвы и лично встретившимся с великим князем. Миссию 1537 г., которая также достигла Москвы, возглавил Кнут Андерссон Лилли, приехавший из Швеции[54].

Следует подчеркнуть, что Великий Новгород до московского завоевания имел собственные дипломатические связи с Ливонским орденом, Швецией, Ганзейским купеческим союзом. Московские князья продолжили эту традицию, так как их дипломатический этикет не позволял на равных обмениваться посольствами с государствами, которые хотя бы номинально признавали свою зависимость от кого-либо. Ливонский орден часто обращался за помощью к императорам Священной Римской империи, а Швеция долгое время была в унии с Датским королевством. Переговоры с этими странами вели новгородские наместники, что ставило их правителей в приниженное положение в сравнении с московскими великими князьями[55].

Мирная политика в отношении России была естественной для короля Густава I Васы, который был осторожен во внешней политике. Однако, с точки зрения финнов, всё было иначе. Мирные отношения неизменно основывались на Ореховском договоре 1323 г. Когда в 1475 г. шведы начали строить новую пограничную крепость Олавинлинна на небольшом острове, где соединялись водные пути из Карелии в Остроботнию, строительные работы привели к заселению обширных территорий Савонской глуши, поскольку люди бежали от тяжёлого ежедневного труда на строительстве крепости далеко на север. У переселения была и другая причина – подсечно-огневое земледелие. Пересечение границы (которая фактически являлась приграничной территорией) привело к пограничным конфликтам. Граница также была неясной в относительно густонаселённой южной части Карельского перешейка, где находился небольшой район Риитамаа – спорная земля. Было неясно, принадлежала ли она Швеции или России. Поскольку об общей границе не могло быть и речи, каждая сторона проводила собственные, различающиеся линии границы на местности и сжигала дома, которые считала находящимися по ту сторону границы. Пограничные встречи с целью урегулирования конфликта превращались в чистую демонстрацию силы и запугивания. Приграничные власти стремились привлечь на свои встречи как можно больше своих вооружённых людей[56].

Таким образом, вопрос безопасности был одной из нерешённых проблем в 1540‐х и 1550‐х гг. Вопрос был сложным. В Финляндии и Швеции он неоднократно обсуждался на собраниях сословий и феодальных советов, которые король созывал для получения решения. Главным мотивом этих собраний всегда было то, что защита региона – дело его жителей. Дворяне, горожане и крестьяне защищали свою провинцию, а не другие регионы. Только при возникновении серьёзной опасности руководство государства вмешивалось и направляло помощь[57].

В Швеции вопрос о том, кто должен заниматься отношениями с Русским царством, со временем стал очень острым. Лучше всего это иллюстрирует случай, произошедший в 1525 г. Финские дворяне, раздражённые расходами, которые им пришлось нести в составе посольства в Россию, потребовали, чтобы на этот раз поездка и её расходы были возложены на дворянина, проживающего в Швеции. Густав Васа отверг эту идею, ответив, что, во-первых, финны всегда заботились о таких поездках, а во-вторых, на шведской стороне нет никого, кто знал