Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

Местечковое сознание протестовало против такого «интеллектуального ограбления». Самооправдывающей реакцией проигравших конкуренцию стало заявление, что если бы не Россия, то мы бы «ух как всем показали!». История про «Украину – вторую Францию» в том или ином виде, с поправкой на местные условия, была характерна для каждой союзной республики.

И тут вдруг на головы всем этим тихо страдающим местечковым талантам упала независимость. Вот же он – счастливый случай доказать свою сверхполноценность и несправедливость предшествовавшего непризнания. Не случайно же все новообразованные государства начали меряться своими «достижениями» не с кем-то более подходящим по весу и размерам, а с Россией. Подростки стали доказывать взрослым, что они не хуже их могут руководить и управлять.

Обида русских Юго-Востока на Крым и Донбасс, толкнувшая десятки тысяч отправиться добровольцем в АТО/ООС, продиктована возмущением действиями таких же «подростков», которые вместо того, чтобы бороться со «взрослой» Россией за признание коллективной украинской состоятельности предпочли в Россию уйти. Коллективное подростковое сознание воспринимает сверстника, сотрудничающего со взрослыми с большей охотой, чем со своими одногодками, как предателя.

Они потому и не могут, попав в плен, объяснить за что же они воевали и только блеют про «забрали», «заставили», хоть только что сами же отстреливались до последнего (никто не принуждал), что их мотивация находится на уровне подсознания, на уровне поведенческих архетипов, унаследованных от поколений предков, но перенесённой из личной и семейной жизни в политику. Их «гуру» в социальных сетях постоянно объясняют им сложные политические процессы в терминологии и на интеллектуальном уровне бандитской стрелки 90-х (уровень дворовой гопоты, забытого Богом райцентра). Движущие ими инстинкты (ибо мысль в этих головах редко задерживается) подсказывают им, что так оно и есть – именно это «великая сермяжная правда».

Они воспринимают Россию и российскую армию, как расшалившиеся старшеклассники строгого преподавателя: «А чего он командует? Мы уже не дети, уже пиво пили и Playboy смотрели». Двойка или иное наказание – не более, чем повод похвастаться своей «крутостью» перед одноклассниками. Они на ментальном уровне не верят, что могут погибнуть. Да нет же, это как компьютерная игра, как сон – все вокруг падают, но я-то досмотрю до конца и проснусь. И небо вновь будет голубым.

Пока же надо доказать русским, что «мы уже взрослые», «не хуже их». Иначе последние тридцать пять лет жизни (а то и вся жизнь) превращается в пустышку. Они не замечают, что отдают жизнь за мираж. Подростки не только любят сбегать на фронт, но и легко идут на смерть. Они просто не осознают, что это полный конец, что больше не будет ничего. Для них это лишь начало большого мемориального пути, на котором им возводят памятники и вешают мемориальные таблички, о них пишут книги и слагают песни, на их примере учится подрастающее поколение. Их полудетский мозг просто не может осознать, что для большинства их них всего этого не будет, а если для кого-то и будет, то его самого не будет, не сможет он насладиться посмертной славой.

Сопротивление ВСУ начало слабеть только сейчас, когда потери «героически-подростковой» части нации достигли пика и пришлось ловить для фронта тех, кто комплексом доказательства взрослости не страдает. Эти тоже слишком инфантильны, чтобы сопротивляться, но они и не воюют – просто не понимают как и зачем. Поэтому и сдачи в плен участились и упорство ВСУ в обороне и «мясных штурмах» пошло на убыль.

Жаль, конечно, «романтиков взрослости». Общество без них становится пресноватым. Но когда их слишком много, общество захватывает суицидальный комплекс. Оно начинает мечтать о смерти за идею. И, если его вовремя не остановить, может угробить не только себя, но и некоторых соседей.

Ликвидация украинства: не запрет, но замена

26.11.2023

Меня часто спрашивают: как я собираюсь вытравить из украинцев украинство, если сам же заявляю, что запрещать что-либо, тем более идею, бессмысленно и контрпродуктивно.

Люди видят в этом противоречие. Но противоречия в этом никакого нет. Просто большая часть наших сограждан, изучая в школе «Три источника, три составные части марксизма», легко усвоила самую спорную и противоречивую часть этого учения – доставшуюся в наследство от социалистов (коммунистов) – утопистов уверенность, что есть некие общие (не человеческие, но природы) законы, позволяющие установить всеобщее равенство и справедливость.

Между тем, главной частью марксистского учения является совершенно не марксистская, а всеобщая (гегелевская), диалектика, действительно опирающаяся на общие для всех законы природы, а не на никем не доказанную и плохо коррелирующую с известными нам историческими фактами теорию общественно-экономических формаций, стройно и своевременно, как развод караулов, сменяющих друг друга.

Формальная логика, которой пользуется большая часть населения, утверждает, что если запретить что-то нельзя, то и победить это что-то невозможно. Результат использования формальной логики в политике мы можем оценить, анализируя многочисленные (вошедшие в современном мире в моду) запреты на изображения и упоминания.

Например, в СССР никто не запрещал изображение свастики – всем и так было ясно, когда это изображение используется для борьбы против распространения нацистских идей или для распространения информации о нашей Великой Борьбе и Великой Победе, а когда это пропаганда неонацизма. На самом деле на размытую (как ныне принято на Западе и всё чаще встречается у нас) символику обратят больше внимания и сильнее ею заинтересуются, чем если бы она просто присутствовала в кадре.

С древнейших времён ношение различной символики всего лишь работало сигнальной системой: позволяло отличить своего от чужого, а также место своего в общественной и/или государственной иерархии. Запрет на какой-либо знак просто приводит к тому, что вместо него появляется другой, выполняющий ту же функцию, а запретить изображение всех геометрических фигур без исключения, а также смысловые картинки, просто невозможно.

Диалектическая логика предполагает, что кроме запрета существует масса других способов искоренить некое явление. Один из самых эффективных из них – замена. Поляки, искоренявшие православие путём запретов, не получили ничего, кроме массы восстаний, ранее лояльной провинции. В конечном итоге, потеряв Восточную и часть Центральной Украины, Речь Посполитая ступила на путь упадка и разделов.

Зато на Западной Украине, где поляки, а за ними австрийцы, в полной мере использовали униатство, они смогли получить из когда-то русских людей, новую галицийскую нацию, которую, для распространения её влияния дальше на Восток, назвали украинской, по устоявшемуся к тому времени географическому названию Юго-Западной Руси, охватывавшему земли не только Малороссии, но и Слобожанщины и Новороссии, а в начале-средине XVII века и Тулу, и Рязань и всё, двигавшееся на Юг, русское пограничье (фронтир).

Католицизм не мог заменить православие, поскольку со времени Великого раскола 1054 года эти две конфессии рассматривали друг друга как схизму и не уставали проклинать и анафематствовать. Но малограмотные крестьяне,