Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

так думать. Ей действительно все сойдет с рук. Она в любом случае в выигрыше. Могла бы быть. Если я не оборву этот наш с ней недороман с корнями. Сегодня же.

— То есть, ты к ней тогда сейчас?

— Да, я приму ее предложение. И поставлю точку. Сейчас я на поводке. А я этого не хочу.

Сережа вздохнул. Хотелось возразить, но нечем. Витя определенно наломал дров. И чем скорее он со всем разберется, тем будет лучше:

— Мне с тобой пройтись? Ну, внутри уж сам разберешься, а так я хоть буду уверен, что ты по дороге не передумаешь или, чего хуже, не начнешь себя грызть.

— Ну, если тебе не трудно, то…

— Не трудно, — одобрительно улыбнулся Сережа. — Особенно, когда ты начинаешь думать головой. Провожать тебя на правое дело — одно сплошное удовольствие.

На выходе из «Янтаря» Витя бросил грустный взгляд на цокольный этаж. Желание плюнуть на все, спуститься и хотя бы просто поздороваться с Аней, снова увидеть ее глаза и веселые кудряшки хоть и пересиливало, но внутри уже была задана программа на другое действие. Куда менее приятное. Но, тем не менее, необходимое.

Самодельная детская площадка подле лесного участка в этот раз, на удивление обоих друзей, не пустовала. Две женщины спокойно разговаривали о чем-то своем, а их дети, плотно упакованные в пуховики, бегали вокруг, кидались снегом и прыгали по вкопанным в землю шинам. Полностью умиротворяющая картина. Но в голове Вити заиграло другое — вот в кустах загораются два беспощадных огня, а затем, осторожно, практически бесшумно, на поляну выходит Омега. Ни эти две женщины, ни, тем более, дети, не успевают ничего сообразить. Оборотень прыгает в их сторону и убивает всех. Крики, кровь, впитывающаяся в снег, и зловещий оскал. Витя сглотнул и сжал руки в кулаки. На глазах выступили слезы.

— Ты чего? — спросил Сережа, заметив реакцию друга.

— Лезет в голову всякое, — глаза Вити злобно сузились. — Я тебе об этом не говорил, но я, бывает, что чувствую себя виноватым в том, что происходит. Омега на свободе, у меня есть возможность его остановить, но я ничего не делаю. Я не могу ничего сделать! Нет никаких зацепок по нему, ничего нет. Абсолютно.

— Вить, ты не слишком много на себя берешь?

— Нет, не слишком! — Витя слегка повысил голос, бросив рукой в сторону семей на площадке. — Каждый из них — в смертельной опасности! А я… я…

— Всего лишь подросток, который ни о чем таком не просил, — напомнил ему Сережа, мягко кладя ему руку на плечо. — Это не твой выбор. Как только в наших, именно в наших, силах будет что-то исправить — мы не будем стоять в стороне, я даю слово. Но сейчас ты лишь только накручиваешь себя. И тем самым делаешь только хуже. Отпусти и забудь, как говорится. Помни, что не ты один гоняешься за Омегой.

— Если бы я мог забыть, то я бы уже забыл, — опустил глаза Витя. — Но я просто смотрю на всех этих людей и понимаю, что могу помочь не допустить трагедии. Но я не знаю, как.

— Для начала — научись самому не становиться источником возможной трагедии. Сейчас это главное. Клин, конечно, клином вышибают, но явно не в данном случае. И если ты действительно хочешь проявить свое чувство ответственности, то ты должен это понять.

Вите ничего не оставалось, кроме как признать Сережину правоту. Он еще раз взглянул на площадку — дети с визгом носились вокруг родителей и радовались жизни. Посмотрел на часы. Сам не зная, зачем. Может, для мнимого чувства безопасности, удостовериться, что время еще достаточно раннее. Быть уверенным, что Омега не появится вновь.

Когда забор Настиного дома замаячил на горизонте, Сережа отчалил. Потребовал, чтоб Витя по возвращению сначала заскочил к нему и все рассказал. Тот и не возражал — он и сам планировал сделать что-то такое. Беспомощно проводив Сережу взглядом и набрав в грудь побольше воздуха, решительной походкой направился навстречу судьбе.

— Так, Цветик, давай прогоним еще раз — First Conditional — это что?

Витя, развалившись в кресле за столом, уже даже не смотрел на свою подругу, а куда-то вверх — на лампу, на занавески, на постер с Эндрю Гарфилдом. Настя лениво потянулась на кровати и сделала задумчивый взгляд:

— Так, «first» это у нас «первый», а «conditional»…

Она призадумалась. Вите нравилось смотреть, как ее бровки забавно шевелятся в такие моменты.

— Условный, — мягко напомнил он.

— Точно, да! — обрадовалась Настя. — Я вспомнила. Условные предложения первого типа. Я права, да?

— Ну, тут трудно было уже не догадаться, — усмехнулся Витя. — И что это обозначает?

— Это значит, что действие, обозначаемое в предложении, может произойти в будущем, но это, как говорится, не точно. При соблюдении некоторых условий, — радостно отчеканила Настя.

— Абсолютно верно. Ну, давай теперь пример.

— Тааак… If it rains, I won’t go to school. Витюш, я устала. Честно. Тем более, что запах маминых пирожков с первого этажа совершенно сбивает с толку. Давай потом продолжим, ладно?

— Насть, хочу напомнить, что ты сама меня под конец четверти попросила позаниматься с тобой английским лично. Мы и так оттягивали до последнего. И я тоже, знаешь, не всю же жизнь буду за тебя делать домашку по инглишу!

Вите казалось, что звучит он грозно. Хотя это было больше похоже на легкое возмущение. Тем более при наличии еще не до конца сломавшегося голоса. И еще он понимал, что дело далеко не в запахе пирожков с первого этажа. Опять эта Таня ей чего-то написала! Витю очень сильно напрягала их внезапная в последнее время с Настей дружба. Он был почти уверен, что такая особа на нее будет дурно влиять. Лучше уж эта, как ее там, Света Ларионова, честное слово!

— Витюш, ну прекращай, — надула губки Настя. — Ты и так меня уже час с лишним мучаешь.

— Я для тебя стараюсь, — буркнул Витя.

— И я это очень ценю, — заулыбалась Настя. Она резко вскочила с кровати, буквально подлетела к нему и крепко обняла. Витя даже слегка растерялся. Почувствовал приятный аромат ее духов. Неловко приобнял ее за талию, которую слегка обнажила короткая футболка. А еще он вдруг осознал, что ему чертовски нравится с ней обниматься.

— Знал бы ты, как мне становится хорошо от общения с тобой, — прошептала Настя.

— Да мне тоже, Цветик… — раскраснелся Витя. — Ну, может, мы хоть по предположительным конструкциям пройдемся?

— Потом, — Настя села к нему на колени. Ее руки сцепились в замок позади Витиной шеи.