Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

Им явно нравилась их работа. И они готовы были ее выполнять с максимальной самоотдачей.

— Это хорошо, что ты уже здесь, — оскалился один из них, поигрывая костяшками пальцев. — Сам спустишься или тебе помочь?

— Сам, — сухо ответил Игнатьев. — Мужики, только прошу, не кричите — у меня жена с дочкой спят…

— Условия еще будешь ставить? — живо вклинился второй. — Спускайся давай, чучело. Аркадий Игоревич не любит ждать. Впрочем, тебе ли не знать.

Игнатьев покорно последовал указаниям, стерпев удар рукой по затылку. Сейчас это не значило ровным счетом ничего. Пока что ситуация была даже отдаленно похожа на ту, которую вполне реально урегулировать. Если бы, если бы…

Аркадий Игоревич Берников грустно смотрел на улицу через тонированное стекло. С Игнатьевым у них были отношения чисто финансовые. Когда-то он, вместе со своим партнером, безвременно почившим от рук таинственного волка Кургановым, обратились к нему за финансовой поддержкой для развития своей торговой сети. Берников заинтересовался — то, что предлагали эти двое, на бумаге выглядело достаточно перспективно. Уровень конкуренции в Белоомутске по предлагаемому направлению был достаточно низок, а планируемое открытие приходилось на самую подходящую для старта продаж сезонность, что обещало довольно быстрое возмещение расходов. Договор был оформлен, Берников выделил необходимую сумму и пустил предпринимателей в вольное плавание, приставив к ним некоторых своих людей, дабы те докладывали о ситуации в проекте. И изначально все шло по заданному темпу. Но потом что-то пошло не так.

Сроки все откладывались. Берников уже начинал нервничать — то возникали проблемы с арендой помещения, то со СНИПами, поставщики жаловались на низкую предлагаемую цену. В один момент Игнатьев заявил, что Курганов просто-напросто украл часть выделенных Берниковым денег. Начались долгие судебные разбирательства. В итоге Берников понял, что зря лишний раз не проверил деловых партнеров на надежность, да и вообще сложившаяся ситуация повернулась таким образом, что в долги мог влезть уже непосредственно он сам, что в его планы совершенно не входило. Как итог, Берников затребовал у парочки возвращения выделенных финансовых средств. Целиком и полностью. И выделил им срок в три месяца.

А затем Курганов умирает. Основным носителем долга становится Игнатьев. Берников пошел навстречу и дал тому еще месяц времени. Тот обещал уложиться в срок. И вот — срок вышел. И настало время возвращать долги.

Берников тяжело вздохнул, когда увидел вышедшего из подъезда Игнатьева. Он уже был слишком стар для всего этого. А ведь еще всего лишь каких-то двадцать лет назад… Впрочем, вспоминать дела минувшие тоже особого желания не было. Дело есть дело. А уговор есть уговор. Берников хрустнул спиной и вышел из Гелендвагена. В машине остался лишь только водитель.

— Ну здравствуй, Женя, — поприветствовал Берников должника.

— Аркадий Игоревич… — залепетал уже было он, но Берников его прервал:

— Давай без расшаркивания, ладно? Долг.

— Аркадий Игоревич, у меня еще нет достаточных средств…

Берников лишь закатил глаза. Дал сигнал одному из своих подчиненных. Тот сверкнул глазами и тут же достал из-под куртки биту, которую уже давно грел в руках. Та обрушилась на спину Игнатьева. Мужчина упал на колени. Куртка слегка смягчила удар, но боль в спине пронзила все тело.

— Вторая попытка, Жень, — Берников даже не смотрел на него. Его внимание было приковано к тусклому свету фонаря. — Долг. Не заставляй меня сажать тебя в машину, я правда не хочу доводить дело до таких крайностей.

— Аркадий Игоревич, ну поймите, месяц, который Вы мне дали — этого слишком мало, — Игнатьев говорил настолько быстро, насколько мог. Все, что он сейчас хотел — максимально полностью передать картину, пока не последовал новый удар. — Мы с Толей разделили в свое время деньги, я не знаю, что он сделал со своей долей и куда вложился. Я никак не могу претендовать на какую-то долю его имущества после его неожиданной смерти. А у меня просто элементарно не накопилось еще запрашиваемых Вами средств. Дайте мне хотя бы еще месяц, умоляю.

— Женя, Женя, — Берников-таки перевел взгляд на него. — То, что Курганов умер — не мои проблемы. И не твои. Твои проблемы — это долг. Который ты должен был погасить. Я был мягок с тобой, Женя. Поверь мне. Но мое терпение не самая крепкая вещь в этом мире. И оно закончилось. Я и так с вами двумя намучался за весь период нашего сотрудничества. Я уже не молодой, мне не нужны лишние поводы для стресса. А отсутствие денег, моих денег, Жень, это ой какой повод для стресса. Ты смерти моей хочешь?

— Н-нет, — заикаясь, прошептал Игнатьев.

— А видимо, хочешь, — повысил голос Берников. — Долг.

— Аркадий Игоревич…

— Ох, Женя… Ладно, ребят, помните его немного и грузите. Может, на природе у него голова быстрее заработает. А я замерз уже.

Люди Берникова довольно заулюлюкали. Лежащий на снегу Игнатьев сжался. Мысленно попрощался с семьей. Все его тело дрожало. И оно будет дрожать еще долго, если на нем останется живое место.

— Эй, шеф! — окликнул Берникова шофер. — Простите, что отрываю, но смотрите, какой кадр идет! Такое даже здесь не каждый день увидишь!

Все повернулись в одну точку, куда он указывал. Навстречу ним, пошатываясь, шел какой-то человек. Лица его было не видно, но зато прекрасно была заметна его нагота. Да, он был абсолютно голый. Посреди зимы!

— Ну вот, еще психов нам тут не хватало, — плюнул Берников. — Ребят, давайте, сделайте с ним что-нибудь, Женя подождет, так ведь, Жень?

Игнатьев коротко кивнул. Шофер был прав — некоторые жители Белоомутска хоть и отличались странностями, но такое он видел впервые. Ему правда, что ли, не холодно? Как такое вообще возможно? Человек хоть и был достаточно крупным в габаритах, но не настолько же, чтобы не ощущать продирающий до костей мороз. Внутренний голос Игнатьева забил тревогу. На каком-то подсознательном уровне он ощутил первобытный страх. И он не шел ни в какое сравнение со страхом от избиения. Это даже не был страх быть убитым. А страх чего-то, что намного хуже смерти.

— Эй, Адам! — крикнул один из бугаев. — Нам всем кажется, что ты немного заблудился. Дуй отсюда по-хорошему, пока у нас еще достаточно терпения!

Незнакомец остановился. Медленно покрутил головой. А затем завыл. Коротко и протяжно. И совершенно не как человек. Это был вой самого настоящего зверя.

Все замерли от ужаса. Игнатьев заметил, что побледнел даже наверняка видавший виды Берников. Улучив момент, Игнатьев прижался к колесу Гелендвагена, будто оно было способно его хоть как-то защитить от творившегося ужаса.

Незнакомец тем временем упал на колени. Его начало трясти. Волчий