Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

папье-маше, кожа и кружево, тысяча скрытых лиц, и моё скрыто среди них. Никто не глянул на меня дважды — просто ещё один самоцвет в ломящемся сундуке сокровищ. И, подняв взгляд на Вулфрика, я сжала его руку.

— Merci, Мастер.

— За что, chérie?

— Я могу быть свободна здесь. — Я обвела рукой вокруг нас, тот океан тел и масок. — Пусть и на одну ночь. Впервые с тех пор, как я пала во тьму, я чувствую себя почти… обычной.

— Я привёл тебя сюда не затем, чтобы скрыть твою природу, Селин Кастия.

Вулфрик кивнул тогда на балкон, рубиновые губы изогнулись.

— Я привёл тебя сюда, чтобы её принять.

Я проследила его взгляд и наконец нашла мертвенно-бледных красавцев, на которых он глядел. Их было четверо, мешавшихся среди гуляк на антресоли, каждый изысканно одет и безупречно причёсан. Темнокожий зюдхеймец в золотом сюртуке, ещё один мсье, что мог быть тальгостской крови, — чёрные кудри, и голубые глаза, и алый ансамбль. Тонкокостная оссийка в небесно-голубом бархате и элидэнская красавица, замыкавшая группу; светлые волосы и алебастровая кожа, в поразительном платье из прозрачного чёрного атласа. Клыки их были скрыты за вольто, но заметить их было довольно легко — они скользили среди светил Сан-Ива, точно акулы среди барахтающихся малышей.

Алекс зарычала за своей маской, маленький Персиваль усмехнулся.

— Два Дивока, Честейн и Илон входят в бальную залу…

Я глянула на него искоса.

— Я думала, родичи крови одной линии не смешиваются с другими.

— Они любовники, — сказал Вулфрик. — Связаны кровью в адское ménage à quatre. Они прибыли семь ночей назад из Мадейсы. Они уже убили дюжину невинных и поработили волю хозяина дома Готье, у которого они нынче гости.

Вулфрик кивнул на элидэнскую девицу.

— Илон — твоя, Селин.

Я глянула на него вверх, мёртвое сердце затрепетало, когда я наконец уловила его смысл. Причину, по которой он привёл меня сюда. После лет ожидания, гадания…

— С Первым Причастием.

Клыки остры на моём языке, я смотрела на вампиршу вверху. Пепельно-русая. Багряные губы. Изгибы, какими я никогда не буду обладать. Хоть она и была прекрасна, скользя сквозь гуляк, точно дым, я знала, что она — порча на невинных. Убийца в полночном шёлке. Но, даруя ей смерть, я знала, что обеспечу ей вечную жизнь, сохранив её душу в безопасности в моей бессмертной оболочке. Я пылала этой мыслью, наполнена пламенем Бога, непоколебимым убеждением, что это святой акт. Но где-то в бессветных углах моего ума я также сознавала, как причастие исцелило Алекс, сделало её такой, какой она была до смерти. И, поднеся руку к гладкому, как шёлк, фарфору, что покрывал моё изувеченное лицо, я выдохнула.

— Merci, Мастер.

— Людная часовня, — сказал Персиваль. — В которой помолиться.

— Мы не разыгрываем тут спектакля. Эти четверо хитрее нашей былой добычи. Хоть они и поработили мсье Готье, обитают они не в его поместье, и фамильяры Честейна, — тут он кивнул на зюдхеймского вампира, смеявшегося среди ватаги лощёных мадемуазелей, — держат меня на расстоянии. Когда празднество окончится, мы выследим их до их гнезда и возьмём их в постелях. Честейна — Персивалю, Дивоков — Алекс и мне. Шёпот — младший. Слабейший. — Он глянул на меня, лёгкая улыбка на губах. — Маленькие укусы для начала, chérie. Это… если ты чувствуешь, что и впрямь готова присоединиться к нам?

Я смотрела на ту, что станет моей жертвой. Учения Иллии звенели в моём черепе, хор небес в моих ушах, дыша сквозь то, что осталось от моих губ.

— Я готова, Мастер.

— Да будет так. Сомневаюсь, что наша добыча будет столь глупа, чтобы охотиться здесь нынче, но, коли они так поступят, не вмешивайся. Если мы оступимся здесь, на полном виду у городских светил, жизнь, что мы построили, рухнет стремительно вокруг нас.

Алекс хрустнула костяшками в своих шёлковых перчатках.

— Véris.

Вулфрик поцеловал тогда её руку.

— Ступай мягко, моя лиат. И с Господом.

Алекс улыбнулась, скользнув прочь сквозь толпу, Персиваль в её кильватере. Я поправила маску, намереваясь последовать, когда голос Вулфрика остановил меня на полушаге.

— Селин.

Я глянула на него, дьявольское лицо, ангельская улыбка, его нежная рука на моём плече.

— Нет места греху в сердце, наполненном огнём Бога. Он смотрит.

Я кивнула, челюсть стиснута.

— Грядёт Суд.

Я пробралась сквозь гуляк, достаточно мала, чтобы двигаться без ряби. Я избегала глаз голодных сеньоров, отговорившись от внимания одного юного кавалера пробормотанными извинениями. Я вилась вверх по одной из величавых лестниц, когда тальгостский родич крови прошёл мимо по пути к танцполу, прекрасная девица под руку с ним. Он глянул в мою сторону, но я не подала виду, скользнув меж гуляк, точно нож. Достигнув антресоли, я подняла кубок вина с проносимого мимо подноса, опершись на мраморный поручень. Лицо моё было обращено к танцполу внизу, словно я была зачарована тем морем тел. Но уголком глаза я вечно наблюдала за ней; этим Шёпотом, этой грешницей, этой вампиршей, что станет моей первой.

Она не выглядела старой, и мой мастер сказал, что она юна в крови. Но она стояла в кругу куда более старых особ, и я видела, что она держит их всех зачарованными. Снова я подумала об Алекс, переделанной, и, прижав руку к шарфу на горле, спросила себя, каково это — быть прекрасной. Когда её представили улыбающемуся сеньору, я уловила её имя — Викторина — и задумалась, кем она была до того, как умерла. Это была воля Бога, и его огонь всё ещё наполнял меня; я ведь спасала её душу. Но часть меня гадала: была ли эта Викторина зла при жизни? Заслуживала ли она и впрямь конца, что я ей принесу?

И тогда я увидела, с кем она говорит.

Он был наряжён в красное своего дома, светлые волосы перевязаны чёрной лентой, незрячие глаза скрыты за очками из лазурного стекла. Когда вампирша склонилась и шепнула, Лоран рассмеялся и коснулся её руки, полный новообретённой искушённости, что внушили наши совместные ночи. Похоже, его отец видел то же; мой певчий птенец больше не заперт в своей клетке. Помимо сбора средств на войну, я поняла, этот приём был задуман, чтобы представить будущего барона Сан-Ива обществу, его мать любезно болтала теперь с одетой в шёлк убийцей, что положила один холодный коготь на руку моего милого Лорана.

И