Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

class="p1">— Проводи наших почётных гостей в обеденный зал, Николетта. Мы вскоре присоединимся к тебе.

Коротко кивнув и взметнув красным бархатом, Николетта поднялась по заснеженным ступеням, ведя Дивоков сквозь высокие двери, выкованные в виде сражающихся ангелов. Придворные Марго последовали за ними — процессия ядовитого шёпота и глаз, острых, как ножи. Жан-Франсуа остался подле своей Императрицы, и взгляд его блуждал по фасаду замка: великолепные, высокие, как деревья, окна с витражами, контрфорсы, шпили, пронзающие глубокие сумеречные небеса.

Хотя он прожил здесь десять лет, маркиз всё ещё слегка благоговел перед размахом этого места. Виконтесса Николетта сказала правду: Суль-Аддир — Чёрная Башня на языке Зюдхейма — был теперь, после падения великого Августина, могущественнейшей крепостью державы. По меньшей мере дюжина разных армий раскололась, точно дешёвый горшок, об эти стены за минувшие века, а могучая гора, на которой он был возведён, звалась Ахив Дха Тот — Гора, что Пьёт Солдат. Некогда эта крепость стерегла рудники златостекла в Лашааме и Раа, великий портовый город Ашеве, но теперь…

— Чего ты ждёшь, дитя?

Жан-Франсуа моргнул, обернувшись к Императрице. Марго стояла в падающем снегу, на целую голову ниже его, и всё же как-то возвышалась над ним. Сородичи не вольны выбирать, кому из их жертв будет дарован Дар, и Жан-Франсуа знал: многие в Суль-Аддире шепчутся, будто его тёмная мать балует младшего сына. Но теперь, глядя на него, Марго являла собой холод, что был безотраднее любой бури, а глаза её были темны, как каменные мешки под этим замком. Огни, что бились на стенах, отбрасывали на землю длинные тени, и, пока Марго смотрела на него, они словно бы сгущались, изгибались, и тьма меж ними рябила и коробилась, а взгляд её пил его, как пустыня пьёт дождь.

— Матушка? Что…

— Мы ослеплены этой бурей. Но коли сей глупец только что молвил правду, Кестрел Восс может оказаться всего в нескольких оборотах лун от нашего порога. Этот Драйганн — попрошайка в королевском обличье, но Железная Дева — не нищая сирота. Кестрел — старейшая из Железносердов, искушённая в битвах, истинный Принц Вечности. И она близко, сын мой.

Жан-Франсуа взглянул на окно башни вверху, стиснув челюсти. Он чувствовал на себе серые, как гроза, глаза, помнил эти пальцы на своём горле, и рука его поднялась к шейному платку, погладив ещё не зажившие раны под ним. Гром расколол небеса.

— Де Леон, — произнёс он.

— И его сестра. В их повести есть нечто большее, маркиз. Войско Лунного Трона, падение Дун-Мэргенна, пробуждение грозной Марин в его недрах — все эти песни они спели. Но алые снега Августина, Битва при Шарбурге, судьба Грааля…

— Они лгуны, матушка, — прошипел маркиз. — С первой же ночи, как мы заговорили, де Леон твердит одно: чаша разбита. Грааля нет. Он рыдал, свидетельствуя о гибели Лашанс от рук Лилид. И всё же не прошло и часа, как его сестра призналась: Грааль вскоре пробудился в гробнице, где её похоронили, живой и невредимый.

— Значит, её гибель в его рассказе ещё впереди. — Марго опустила подбородок, и чёрный взгляд впился в него. — И я желаю услышать остальное.

— Последний угодник-среброносец и Последняя Лиат — змеи, полные одного и того же гнусного яда. Их любовь к обману сравнима лишь с их ненавистью друг к другу.

— Так используй это, Жан-Франсуа.

Тени искривились ещё сильнее, и за рёвом ветра поднялся слабый вопль, когда Императрица Честейн ступила на шаг ближе к младшему сыну.

— Железная Дева и Паук близятся. Поспешность их приближения красноречиво говорит, сколь остро их желание. Но всё же нам нужно преимущество, коли мы ждём, что они преклонят колено, и оно у де Леона и его презренной сестры. Ради чего Вечный Король возжелал Диор Лашанс, Жан-Франсуа? Почему Фабьен искал дитя живым? И коли она и впрямь была ключом к концу мертводня, отчего же солнце всё ещё носит свою пепельную мантию, а рассвет по-прежнему венчает себя короной холодной полуночи?

Марго умолкла, и чёрный взгляд давил на маркиза, пока он едва удерживался, чтобы не пасть на колени. Но, едва гром раздрал небеса, она протянула руку — слишком стремительно, чтобы уследил смертный глаз, — и опустила ладонь на его безупречную щёку.

— Де Леон всё ещё чувствует родство с тобой, моя бледная краса. Его гордость собой и ненависть к сестре довершат остальное. Используй его, Жан-Франсуа. Посули ему весь мир. Только добудь мне то, что мне нужно. Истины, лежащие в корне падения Грааля, провал Отступников, надлом презренного сердца нашего Льва.

Императрица мягко надавила на кожу маркиза. Но холодок пробежал по его спине, когда он ощутил, как её пальцы скользят по его израненному горлу.

— Но сделай это быстро, дитя.

Жан-Франсуа сглотнул и медленно кивнул.

— Как велит моя Императрица.

Рука Марго опала, точно мёртвые листья. Оставляя за собою гром, она поднялась по ступеням, и волки потянулись следом, а маркиз остался один в падающем снегу.

Рука Жан-Франсуа поднялась к шее.

Глаза — к фигуре, что следила за ним сверху.

И, стиснув челюсти, вампир скрылся внутри.

III

Он был на середине башенной лестницы, когда его настиг запах крови.

Не такой уж редкий аромат в замке, полном чудовищ, — что верно, то верно, и так остро было чутьё Жан-Франсуа, что он мог учуять и пир, шедший сейчас в обеденном зале. За громом снаружи и хором Марго внутри слышался ропот шёлковых голосов вперемешку с обрывками далёкого смеха. Медно-сладкий букет свежей крови тянул летописца вниз, даже пока он поднимался, и он оглянулся через плечо на Мелину, неизменно следовавшую в трёх шагах позади. Он увидел, как губы домоправительницы скривились при воспоминании о его прерванном недавнем пире. Невзирая на свиту рабов-мечников, маркиз уже подумывал просто задрать Мелине юбки и докончить начатое прямо здесь, на лестнице, когда учуял этот запах, плывущий из башни наверху.

Железно-яркий.

Тяжёлый, как свинец.

— Дарио, — понял Жан-Франсуа.

Мелина ощетинилась при этом имени, поджав губы. Жан-Франсуа всё ещё помнил ревность домоправительницы, когда виконтесса Николетта представила ему мальчишку. Дарио, разумеется, не был даром от чистого сердца — Императрица Марго осталась недовольна поведением виконтессы во время недавней её вылазки в Тальгост, и Николетта рассчитывала на доброе слово, шепнутое на ухо Марго, в обмен на юношу. Но Николетта приходилась Жан-Франсуа племянницей по крови, а Дарио был так прекрасен, что маркиз не сумел собрать воли отказать. Однако